Игра света и тени от свечей на тёмных бревенчатых стенах придаёт маленькой баньке таинственный, почти сказочный вид. Как будто находишься в мрачном домике Бабы Яги на куриных ножках. И даже пар от теплого дыхания в холодном воздухе помещения кажется сюрреальным туманом.

Минут пять мы вместе обследуем все углы в поисках драгоценного топлива. Но нигде не находим ни полена, ни палочки, ни веточки. Но Морозов всё равно и не думает унывать.

— Так я и думал. Дров здесь нет… — говорит он и тяжело приваливается к закопченой стене. А потом указывает на высоченную колонну каких-то странных кирпичей. — Но зато есть топливные брикеты. Прессованное дерево… Хм, умно. И эффективно.

— Мы сможем ими прогреть дом, если откроем внутрь дверь из бани? — с надеждой спрашиваю я.

— Сможем. Температура в любом случае повысится, — голос Морозова почему-то кажется мне не совсем внятным, как будто у него язык заплетается. — Только растопкой тебе придётся заняться без меня.

— Почему? — не понимаю я. — Ты же тут очень быстро отогреешься!"

"— Потому что у меня переохлаждение, — убийственно спокойно констатирует Морозов всё тем же заторможенным голосом. — Я знаю симптомы, мне нельзя резко отогреваться. Надо постепенно. Так что я пока побуду в предбаннике.

— Хорошо, — я провожаю его тревожным взглядом и стискиваю коробок спичек так сильно, что он с хрустом сминается в лепешку.

К счастью, случайное повреждение упаковки на содержимом не сказывается. «Кирпичи» из прессованного дерева вспыхивают в маленькой железной печурке почти сразу же и без той характерной возни, которой отличается растопка дровами. А вытяжная труба, которая помогла мне недавно обнаружить это убежище, прекрасно справляется с дымом.

Я смотрю на дело своих рук с восторгом и еще пару минут блаженно греюсь возле уверенно разгорающегося огонька.

Теперь только осталось открыть двери предбанника и подсобки пошире. Плюс подпереть их чем-нибудь, чтобы теплый воздух побыстрее проник в землянку и прогрел её. Топливных брикетов на одну ночь точно хватит! А потом можно будет даже растопить снег и помыться…

Но когда я перешагиваю за порог бани, все мои планы выметает из головы напрочь. Недавний кошмар повторяется наяву второй раз.

— Матвей!

С похолодевшим сердцем я бросаюсь к лежащей на полу предбанника фигуре.

Глаза закрыты, лицо кажется смертельно бледным… а сам весь трясётся в пугающе сильном судорожном ознобе…

Господи, только бы не потерял сознание…

Я лихорадочно ощупываю вздрагивающего Морозова и похлопываю по щекам — пока что слабо, — стараясь растормошить.

— Всё в порядке… — вдруг слышу от него сонное бормотание, причём глаз он так и не открывает. — Полежу тут немного… просто устал. Ника…

— Что? — выдыхаю я облегченно.