И после всего этого он накляузничал на меня в Центр!

– Ты напивался до бессознательного состояния, пропускал встречи с агентами, забывал выйти на связь с Центром в положенное время, растратил все деньги, выделенные тебе на создание прикрытия и еще жалуешься? – Семенов невесело усмехнулся. – Видно, ты совсем ненормальный.

– Все это так, но ведь вам неизвестно, какой была моя жизнь. И что меня ждало по возвращении в Союз? Или вы думаете, меня действительно представили бы к награде и позволили уйти на покой, обеспечив пенсией? Нет, стоило мне вернуться в СССР, как ваши коллеги из КГБ тут же скрутили бы мне руки и препроводили на Лубянку! Я этого не хотел. Почему я должен был добровольно отправиться в лапы КГБ? Вот почему я решил сдаться американским властям. И как еще я мог остаться в США, кроме как не сдав «Марка»?

– Твои аргументы, скорее, говорят против тебя, чем служат оправданием, – заметил майор. – Чтобы не приходилось выбирать между Лубянкой и предательством, нужно было просто признаться в том, что работа нелегала тебе не по плечу.

– И что, меня погладили бы по головке и вернули в Союз?

– По крайней мере, судить тебя за это точно не стали бы.

– Наверное, вы плохо знаете правила тех, на кого работаете. – Рейно вдруг сник, голос его превратился в шепот. – Ладно, все равно вы не поймете. Делайте то, что задумали, и покончим с этим.

– Тебе нужно сделать еще кое-что, – произнес майор.

– Что именно?

– Попрощаться с Эвой, – ответил майор.

– С Эвой? Как вы о ней узнали? Что вы собираетесь с ней сделать? – Впервые с начала разговора Рейно по-настоящему испугался. С мыслью о том, что рано или поздно агенты КГБ его найдут и расквитаются, он свыкся давно, а вот подставить женщину, которая так много значила для него, на это он никак не рассчитывал. – Не трогайте ее, умоляю!

– Никто не собирается наносить ей вред, – заверил майор. – В твоих интересах объясниться с Эвой. Если ты ей действительно дорог, она станет тебя искать. И что она найдет? Уверен, о своей прошлой жизни ты не сказал ей ни слова.

– Хотите заставить меня признаться ей?

– Нет, просто сделать так, чтобы она тебя не искала.

– Хорошо, я это сделаю. – Рейно совсем раскис. – Так глупо! Вся жизнь прошла настолько глупо!

Семенов протянул ему листок бумаги и карандаш.

– Пиши, – приказал он.

– Что писать?

– Я продиктую, – ответил майор. – «Дорогая Эва». Или как ты к ней обращался?

– Да, это подойдет, – подумав, произнес Рейно.

– «Дорогая Эва, – повторил Семенов. – Прости, но мы не сможем быть вместе. Я уезжаю навсегда. Америка больше не будет моим домом, а взять тебя с собой я не могу. Забудь обо мне, живи и будь счастлива. Сол Олистер».

Майор закончил диктовать и взглянул на Рейно.