Они дошли до магазина, обогнули дом и увидели вывеску: «Лавка Берни».

– Отлично, пока идем верно. Теперь осталось пройти пару кварталов, и мы на месте.

Улицу, на которой располагался дом Вика, они нашли без труда, а вот отыскать дом оказалось сложнее. Эва не дала ни одного ориентира, и, кроме того, что дом должен быть неказистым, примет у строения не было. Они шли вдоль домов, теряясь в догадках, пока не дошли до конца улицы.

– Наверное, эта развалюха и есть дом Вика, – останавливаясь возле покосившегося забора, произнес Дубко.

– В окнах света нет, – заметил Богданов. – Попытаем счастья?

– Давай, – согласился Дубко и нырнул в пролом.

Глава 8

Двор оказался настолько заросшим, что Богданову и Дубко с трудом удалось продраться сквозь растительность к стене дома. Обойти его так, чтобы не потревожить жильцов, будь они внутри, не представлялось возможным. Дубко подобрался вплотную к Богданову и прошептал на ухо:

– Что делать будем? Пойдем через бурелом – шума будет, как от стада кабанов.

– Вокруг дома не пойдем, – решил Богданов. – Я на крыльцо поднимусь, а ты карауль северное окно. Оно выходит на сараи, если бежать, то только туда.

Дубко кивнул и перебрался ближе к окну. Богданов поднялся на крыльцо и осторожно дернул дверь. Она оказалась закрытой. Капитан спустился с крыльца, вернулся к Дубко.

– Дверь на замке. Скорее всего, хозяина дома нет, – сообщил он.

– Окно, похоже, вообще никогда не открывали, – в свою очередь, сообщил Дубко. – Видишь, как рамы рассохлись? Их теперь при всем желании не сразу откроешь.

– Может, мы ошиблись, и Вик живет в другом месте, – предположил Богданов.

– Может, и так. Пойдем внутрь?

– Замок лучше не трогать. Придется искать другой способ.

– Ключ не искал? Думаю, в американских деревнях с ключами поступают точно так же, как и у нас, – заметил Дубко.

Он прошел к крыльцу, пошарил рукой под нижней ступенькой и вытащил ключ на алюминиевой проволоке.

– Вот тебе и ответ, – довольный собой заметил он. – Проходи, Слава, гостем будешь.

Дубко вставил ключ в замочную скважину. Тот легко повернулся, открывая вход в дом. Подумав, Дубко положил ключ в карман и прошел внутрь. Изнутри дом выглядел получше, но и здесь чувствовалось запустение. Стойкий запах перегара не перебивал даже запах гари от сковороды, стоящей на дровяной печке. По всей видимости, последний прием пищи у хозяина дома не задался – содержимое сковороды превратилось в угли, так что невозможно было понять, что именно на ней готовили."

"Дубко остался на кухне, Богданов прошел в дальнюю комнату. Комната служила спальней и так же, как двор и кухня, вопила о заботливой руке. Постель не убрана, простыни засалены до такой степени, что рисунок, голубые цветочки на белом фоне, просматривается только на углах.