Ева, мне жаль, но… Эвелина Дрэйк сегодня погибла. Постарайся не волноваться, пожалуйста… тебе вредно. Но ты всё равно бы узнала. Водитель не справился с управлением. Поэтому думаю, что свадьба откладывается.

Я дернулась, пытаясь вырваться из его сильных рук."

"– Вот увидишь, ничего не отложится! – прокричала отчаянно остатками голоса. – Папе выгодна эта свадьба, я только пешка. Мне жаль Эвелину, но не думаю, что это что-то поменяет, – и голос просто исчез. Связки отказались дальше смыкаться, я шевелила губами, а звук не появлялся, получалось только слабо сипеть. Я обмякла в объятиях Дэми и, уткнувшись в его рубашку, тихо заплакала.

Глава 25. Дима

Я прижал Еву, казалось, ещё сильнее, практически вмял в своё тело. Комаров выдаёт её замуж без согласия? Сжал челюсти так, что заныли зубы, и медленно выдохнул.

– Хочешь сказать, что ты не желаешь этого брака? – голос подрагивал от гнева, потому как я не мог себе представить Комарова в роли тирана. Он столько сделал для меня, да и для многих. Зачем он заставляет собственную дочь идти под венец, словно мир шагнул на сто лет назад? Злость кипела и выливалась колючими словами: – Какого хера ты согласилась?!

Она посмотрела на меня красными от слёз глазами и попыталась ответить, но раздался только хрип.

Я заволновался:

– Что такое? Ева, скажи, что случилось? – колючка закрыла глаза и показала рукой на шею, покачала головой. Я рыкнул: – Голоса нет? Простыла? Тебе нельзя болеть. Ты же беременна…

Она открыла глаза и посмотрела с такой яростью, что укоризненные слова у меня застряли в горле. Да что же я делаю? Только что беспокоился за неё, а сейчас сам добавляю. Медленно выдохнул и, осторожно вытерев дорожки слёз с её щёк, тихо проговорил:

– Поверить не могу, что моя бойкая колючая, дерзкая бабочка, которая противостояла трём уродам, сдалась и согласилась на договорной брак.

Ты продолжаешь удивлять меня…

Я осёкся и посмотрел на её губы. Держать в объятиях Еву, слышать её дыхание, ощущать учащённое сердцебиение и знать, что там, под одеялом, она абсолютно обнажена, было мучительно приятно. А ещё в этом юном прекрасном теле развивается маленький комочек меня, и от одной мысли об этом замирало сердце, а по спине ползли мурашки.

Катя отказалась рожать второй раз, заявила, что беременность испортила её фигуру, и она не желает дурнеть ещё больше.

Я обожал Максимку всем сердцем… да и эту сучку тоже. Сдался, отступил… Как вот Ева перед отцом.

– Мы часто делаем глупости ради любимых, – проговорил с улыбкой. – Но счастья жертва не принесёт никому. Тебе не стоит этого делать, Ева… Нет, – я посмотрел в огромные синие глаза и решительно проговорил: – Я не позволю тебе это сделать. Даже не думай о свадьбе с Дрэйком.

И, сдаваясь, обрушился на её губы.