Боже, как сладко! Как мучительно притягательно посасывать её нежную губу, вторгаться в ротик, исследовать её нёбо, сплетая языки в дикой пляске страсти. Сунул руку под одеяло и, обхватив грудь, слегка выкрутил сосок. Ого! А грудь-то подросла… Я не замечал этого, потому что старался не смотреть на колючку, не видеть в ней женщину. Слепец!

Выпутавшись из одеяла, Ева потянула меня за волосы до сильной боли. Она отвечала на мои движения языком так отчаянно, будто это последний поцелуй в ее жизни. Заколотила меня по груди, показывая, что ей тяжело от моего веса. Я немного отстранился, с неохотой отрываясь от сладкого рта.

Ева толкнула меня от себя, ударив кулачком в плечо, отчего я рухнул на спину, но тут же был прижат сильными ножками к постели, а член, сквозь мокрую ткань брюк уперся в горячую промежность.

Колючка приоткрыла губы, и я прочитал по губам:

– Хочу тебя, защитник… – она приподнялась, сдвинулась ниже, расстегнула ширинку, вытащила ствол на волю, направила в себя и замерла.

Всего на миг, который растянулся в бесконечность.

Мне казалось, что в глазах, наполненных синевой, плясали чертята. Они обещали мне наказание за то, что не поверил, унизил, не признавал очевидного.

По венам скакали разряды тока от ее близости, от желания толкнуться и погрузиться в сладкий жар, и, когда Ева опустилась на меня, впуская в тугую, горячую негу, я зарычал и смял ее упругую попку ладонями.

У меня перед глазами потемнело на миг. Как же хо-ро-шо! Сжимая бёдра колючки, я вонзался в неё снова и снова, с небольшим трудом, с натягом проникая глубже. Нанизывал Еву, не понимая, кто кого имеет, да и какая разница? Я так долго мечтал повторить подвиг той страстной ночи, так часто представлял, как делаю это, что сейчас лишь рухнул в наслаждение.

Ева хрипела, сжимала мои соски сквозь ткань рубашки, скакала на мне так, словно это был последний секс в жизни, будто хотела вытряхнуть из меня, да и из себя максимум удовольствия. Я лишь коснулся её влажного бугорка между складочек, а она содрогнулась и сжала мышцами влагалища мой член так, что я едва тоже не кончил. Чтобы продолжить удовольствие, я вжался в неё и замер, ощущая, как затухают спазмы пика, а затем перевернулся и, нависая над Евой, прошептал ей в губы:"

"– У нас будет малыш, – она всхлипнула и выгнулась подо мной, а я медленно вошёл в неё, продолжая ласкать её губы своими: – Такой же колючий и непослушный, как моя бабочка.

– Резкий толчок, и Ева застонала, но я замер, оттягивая и её и мой пик. Одна мысль, что кончу в её лоно, сводила с ума, хотелось растянуть это безумие, довести и себя, и её до последней грани наслаждения, до трясучки, до сумасшедшей жажды. – Представляю тебя с животиком, – счастливо смеялся я ей в губы, трогая кончиком языка, и по щекам Ева потекли дорожки слёз.