И заинтересованно наблюдал за мной и, подозреваю, моей реакцией на действия отца. Экспериментаторы чертовы.

— Яна, у тебя родители есть? — теперь разговор поддержал Лорес.

Понятно, допрос продолжается. Чтобы скрыть дрожь в руках, обхватила ладонями бокал, упорно не отрывая взгляда от наливки в нем.

Родители… Еще одна больная тема.

— Мама, — кратко ответила, старательно подавляя поднявшуюся горечь. — Папа… ушел, когда я была маленькой.

— В смысле, ушел, умер? — натурально удивился Лорес.

— Нет, ушел к другой женщине, развелся с мамой и женился на любовнице, — терпеливо пояснила я, на меня вдруг нахлынуло странное оцепенение и неестественное спокойствие.

Черт. Я только-только нашла точку равновесия для себя, почти избавилась от того, что во мне старательно, первые двадцать лет моей жизни, взращивала маменька, и вот меня снова заставляют вспоминать. Не хочу. Слишком больно и… неприятно…

— Ладно, — Эрсанн отчего-то нахмурился, на несколько секунд отвел взгляд, потом продолжил. — Значит, ты с мамой жила?

— Да, — сквозь стиснутые зубы ответила, вспомнив, как меня воспитывали.

Я не оправдала надежд, потому что рожала меня мамочка только чтобы папулю удержать.

Но — не вышло. И до тех пор, пока я не пошла на работу, она не уставала напоминать, что я ошибка, неудачница, и ничего мне в жизни не достичь по определению. И вообще, я ей по гроб жизни обязана и кругом должна, что она меня родила, кормит-одевает и содержит. Такая вот добрая мамуля. Мои достижения она не замечала, а вот чувство вины воспитала отменное. И неуверенность в себе и своих силах. Чего мне стоило потом хотя бы частично справиться с этими комплексами, отдельная история, да и до сих пор они дают о себе знать. А вот мужчинам не доверяю на подсознательном уровне до сих пор, хотя… Папы не хватало. Очень. Сильного мужчины рядом, который бы поддержал в трудную минуту, к которому можно подойти, уткнуться в плечо, а он бы обнял, погладил по голове и сказал, что все будет хорошо…

— Ян, она тебя любила? — тихо спросил Лорес непривычно серьезным голосом, и я, встряхнувшись, с удивлением покосилась на него.

Любила ли меня мама? Какая разница. Я себя люблю, и это главное, а любил ли кто меня вообще в моей жизни… Дело десятое.

— Мне об этом ничего неизвестно, — сухо известила я и залпом допила остатки настойки.

Разговор вымотал, внимательные взгляды Морвейнов нервировали, и хотелось уже уйти к себе и упасть в кровать, спать… Завтра с утра привезут продукты, потом цветы — за украшением парадной столовой и музыкальной залы проследит Хлоя с девочками. Из прачечной принесут скатерти, надо проверить, хорошо ли их постирали, и не оторвалось ли где кружево. Начищены ли канделябры в гостевых и на первом этаже, еще трубочист придет, и… ох, в общем, дел выше крыши.