Вошла сразу, не удосужившись постучать — больно надо, сам только что трезвонил, значит, ждет.

Морвейн-старший, уже сменивший халат на простую светлую рубашку и штаны, — выразительно посмотрел на часы, и я едва подавила раздраженный вздох. Две минуты сверх срока прошло, педант, чтоб тебя. А если учесть, что мне пришлось еще и переделывать, то вообще…

— Перестань хмуриться, ты знаешь, я не люблю, когда опаздывают, — спокойным голосом произнес Эрсанн. — Садись, давай бумаги.

Вот он, мой звездный час. Я с некоторым усилием вернула на лицо невозмутимый вид, обошла массивный стол и присела на стул, стоявший рядом с креслом хозяина.

— Смета, — положила первый листок. — Примерное меню, еще будет обсуждаться с господином Дорбертом, — рядом лег следующий список. — Цветы на украшение дома, — следующий листок, — список продуктов, тоже будет уточняться, и рассадка гостей, — не удержалась, в последних словах проскользнули язвительные нотки.

Уголок рта Эрсанна пополз вверх в ироничной усмешке, он медленно перевел взгляд на меня. Я стиснула зубы и не опустила голову.

— Что? — кратко поинтересовалась.

— Надо что-то делать, с твоей манерой общаться, Яна, — задумчиво произнес вдруг Морвейн-старший, обхватив пальцами подбородок и поставив локоть на стол.

— Что с ней не так? — скажите, пожалуйста, не нравится ему.

То, значит, веду себя слишком замкнуто, то теперь — слишком вызывающе, что ли? Меньше гадостей подстраивай, глядишь, повежливее буду. Раздражение и не думало уходить, робость перед Эрсанном как-то сама собой сошла на нет."

"— Тон сбавь, — бросил Эрсанн и взял верхний листок с рассадкой гостей. — Так не разговаривают с хозяином.

Я снова не выдержала, поступок лорда с ложной информацией возмущал до глубины души. Это… Это же случись там что, не догадайся я пойти к Хлое, крайней бы оказалась, дав в руки обоим господам роскошный повод наказать меня. Накатил запоздалый страх, я едва не передернула плечами. Тоже мой пунктик, боязнь ошибиться и сделать что-нибудь не так. Поэтому привычка все дотошно проверять и перепроверять по десять раз, прежде чем показывать, стала практически моей второй натурой.

— Зачем было врать насчет гостей? — негромким, ровным голосом спросила я, ненавидя сейчас эту небрежную ухмылку, эти проклятущие глаза, которые смотрели на меня с превосходством и… удовлетворением?

Не поняла. Гнев сменился недоумением, я заподозрила подвох.

— Молодец, Яна, а я все думал, догадаешься или нет, — небрежно произнес Эрсанн, пробежав взглядом листок, потом снова посмотрел на меня, усмешка стала шире. — Хлоя подсказала? Да, так пойдет, хотя я бы оставил возможность провокации, — огорошил Морвейн-старший признанием.