— Гелеон,

а

ты

уже

помолвлен? —

неожиданно обратилась к юноше леди Рабуш, отчего у профессора поползли брови вверх.

— Нет, в нашей семье традиция — все

помолвки только по окончании академии, —

ответил он и поблагодарил хозяйку за наполненную

в очередной раз чашку.

— На здоровье, голубчик, — улыбнулась

она, — я сразу поняла, что добирались вы с сестрой

долго, проголодались. Послушайте меня, я много

лет живу на свете, не занимайтесь сегодня своими

дипломами. Отдохните, а завтра с новыми силами

сделаете больше.

— Да, похоже, они большую часть пути

вообще пешком проделали, — ухмыльнулась леди

Рабуш и вновь обратилась к Гелеону, — вы с

сестрой из бедной семьи, не так ли? Откуда я

поняла? Посмотрите на ее руки, они в мозолях, и

видно, что стирать свои чулки ей приходится

самой, значит, прислуга отсутствует. У тебя руки не

лучше. Да и странная традиция…выходит, пока не

заработаете несколько десятков тысяч къярдов, за

Вас приличную девушку ни один отец не отдаст.

— Рабуш! Что ты себе позволяешь? —

возмутился профессор, с удивлением рассматривая

леди. — Ты так рассержена моим отказом остаться

здесь еще на неделю, что готова искусать всех

вокруг?

— Ах, оставь меня, Джордж, — вспылила

леди и, демонстративно поставив чашку на стол и

положив недоеденное пирожное на блюдце, поднялась, — простите меня, Патриция, у меня

пропал аппетит. Пойду погуляю, а то боюсь, что и

ужин проигнорирую по этой же причине.

Она покинула гостиную, хлопнула входная

дверь, мы с Гелеоном и хозяйкой сделали вид, что

ничего не произошло.

— Извините нас за некрасивую семейную

сцену, — вздохнул профессор и поднялся, —

спасибо, Патриция, все было очень вкусно. Пойду, поищу свою строптивицу, завтра мы уезжаем.

Мы продолжали пить чай, а когда шаги

профессора

стихли,

хозяйка

попросила:

«Пожалуйста, не обращайте внимания, Рабуш не

умеет жить тихо, спокойно. Ей требуется выплеск

эмоций, зрители».

— Она

ведь

не

из-за

соревнований

отказывается уезжать, не так ли? — спросил

Гелеон, улыбнувшись мне. — Не пугайся, Аллиан, я знаю, что тебя повергают в ужас такие выходки.

Мне кажется, что здесь замешан другой мужчина.

— Как

Вы

догадались? —

негромко

рассмеялась леди Патриция. — Два дня назад у

меня появился жилец, он писатель. Прибыл на

неопределенный срок, все будет зависеть от того, как пойдет работа. Заплатил за неделю вперед.

Средних лет, неженатый, мне кажется, у него было

немало потерь в жизни, много он перенес. Рабуш

как его увидела, так ко мне сразу и пристала с

расспросами: «Кто он? Чем занимается? Как

надолго здесь?».

— И еще она не леди, — мягко так произнес

Гелеон, мне было предписано молчать и играть

роль беззащитной и довольно ранимой девушки, опекаемой братом.