Когда меня долго ведут сначала по вымощенной дорожке, потом по длинным коридорам, я только утверждаюсь в своих догадках.

Поэтому, когда с меня наконец снимают мешок, совсем не удивляюсь, увидев знакомое неприятное лицо. И даже не жду, когда со мной поздороваются. Больно надо.

Приглаживаю волосы и говорю, стараясь, чтобы это прозвучало надменно и свысока:

— Не думала, господин Данбеков, что вы из тех мужчин, которые даже с десятого раза не понимают слова «нет». Что ж, значит, я тем более не ошиблась и сделала правильный выбор.

Глаза Тузара Данбекова гневно вспыхивают, и я с мрачным удовлетворением отмечаю, что попала в самую точку.

Глава 32

Чего не отнять у восточных мужчин, так это выдержки. Данбеков справляется с собой в считанные секунды и даже умудряется придать лицу недоуменное выражение. Впрочем, от этого оно более приятным не становится.

— О чем вы, Марта? Я всего лишь хотел пригласить вас в гости.

— Какая жалость, — восклицаю с фальшивым огорчением, — вас, наверное, забыли предупредить, но я не хожу по гостям с мешком на голове.

— Я просто перестраховался, — ухмыляется Тузар.

Мне начинает надоедать это переливание из пустого в порожнее, поэтому перехватываю инициативу и поднимаю вверх указательный палец.

— Хочу сразу предупредить. Шантажировать Давида мною бесполезно. Мы с ним развелись, и я для него не представляю никакой ценности.

К моему безграничному сожалению, на Данбекова мои слова не производят ни малейшего впечатления. Он многозначительно хмыкает и говорит с некоторой долей сарказма:

— Должен вас разочаровать, даже Данилевский не может оформить развод за один день.

Но сбить меня с толку ему не удается.

— Ничего не знаю, — мотаю головой, — я все подписала. Так что не сегодня завтра нас разведут."

"Данбеков подходит ближе, сцепляет руки за спиной и вглядывается мне в лицо. Я изо всех сил стараюсь не моргать, но все равно моргаю.

— Вот это мне и непонятно, — бормочет он себе под нос, — почему он так скоропостижно от вас отмежевался.

— Ничего удивительного, — пожимаю плечами, — у нас был фиктивный брак.

— Что? — округляет глаза Данбеков. — С каких пор он у вас фиктивный?

— С самого начала, — сохраняя остатки достоинства, отвечаю я, — с самой свадьбы.

— Да? — смотрит он недоверчиво. — А у меня другие сведения. Особенно о последней ночи.

С языка чуть не срывается «Откуда у тебя, чучело, вообще какие-то сведения», но я благоразумно заталкиваю обратно готовые вырваться наружу слова.

— Подумаешь, — опять пожимаю плечами с деланым равнодушием, — все взрослые люди. Захотели немного разнообразить наши договоренности.

В груди болезненно ноет — это неправда, это все неправда! Но Данбекову об этом лучше не знать, он и так достаточно осведомлен о том, что творится в замке.