— Там был еще один человек, мой пациент, — отвечает Антон, продолжая смотреть взглядом, полным сочувствия, — приехал на реабилитацию. Я его оперировал, операция была сложная, плюс требовалось длительное восстановление. Специально для этого пришлось снять дом. Я же врач, — повторяет он, будто я слабоумная и не могу запомнить с одного раза. — Я думал, что он спит, вот и не стал тебе ничего говорить.

— Значит, — сиплю, — вы меня не специально опоили?

— Что ты, Марта! — Антон даже захлебывается от возмущения. — Он случайно перепутал лекарство, выпил то, что я оставил для тебя, а сам вышел прогуляться. Потому вы и разминулись.

Я молчу, шокированная его признанием. Это какой-то ужасный сон мне снится. Протягиваю руку и с мольбой прошу Росомаху:

— Ущипните меня.

— Зачем? — смотрит он с опаской.

— Ущипните! — повторяю требовательно. — Я хочу проснуться. Вы меня сейчас ущипнете, и сон пройдет. Это же настоящая дичь, а не сон.

Но Антон вместо того, чтобы меня щипать, берет мою ладошку обеими руками.

— Ты не спишь, Марта, — говорит он убедительно, — точно не спишь.

Я вцепляюсь руками в волосы и упираюсь лбом в панель автомобиля.

— Господи, ну почему это не вы, — стону горестно, — лучше бы это были вы!

Антон дергается, локтем вытирает лоб.

— Я так не думаю, — бормочет он и решительно поворачивается ко мне.

— На самом деле, это не такой ужасный сон, как ты думаешь, Мартуся. Мой приятель... Он... Он достойный, уважаемый человек.

Окидываю мужчину полубезумным взглядом.

— Только не говорите, — хриплю в ужасе, — не говорите, что это Сосланбек. Или Чабехан.

— Ты что! — пугается Росомаха. — Да Чабехан тебе в дедушки годиться! Как и Сосланбек.

— Откуда я знаю, — бубню, про себя выдыхая с облегчением, — я так поняла, они тут после моего отчима самые уважаемые.

— Нет, Мартуся, отец твоего ребенка, конечно, старше тебя, но не настолько. Это я для него вызвал ту чертову массажистку из салона Лейлы, — говорит Антон, почему-то с опаской на меня поглядывая. Почему только, непонятно.

— Мне все равно, — ворчливо его перебиваю, — мне абсолютно наплевать, кто там по ночам обслуживает отца моего..."

"Осекаюсь, прикусывая язык. Не могу, я не могу сказать это вслух. Может, потом привыкну. Когда отвыкну от того, что отцом своих детей представляла только Давида.

— Этого вашего достойного человека, — заканчиваю мысль, и ловлю на себе скептический взгляд Росомахи.

— Ладно, поехали, — говорит Антон, заводя машину, — что-то мы с тобой заболтались.

— Точно, — согласно киваю, — а мне еще билеты брать.

— Какие билеты? — непонятливо морщит лоб Росомаха.

— Да хоть какие-то. Мне бы для начала выбраться из города, — объясняю ему, — а там решу, куда поеду. Вот как раз сейчас посмотрю расписание поездов.