Желаете чаю?

– Не желаю я вашего чаю!

M-lle Кулагина раздраженно пересекла кабинет и уселась на предложенный стул. Бархатный ридикюль плюхнула прямо на кошкинский стол. Откинула с лица вуаль и поправила пенсне на распухшем покрасневшем носике. Кошкин даже подумал бы, что по дороге Кулагина всплакнула – только ядовитый ее тон никак с тем не вязался:

– Учитывая, что явиться сюда меня вынудил именно Александр Николаевич, он, конечно, мог бы меня проводить… Но, вероятно, что-то или кто-то оказался для него куда важнее!

Однако…

В дверь кто-то заглянул, требуя, чтобы Кошкин занялся организацией патруля, но тот неделикатно выпихнул коллегу, а дверь запер на засов.

Разговор предстоял деликатный.

– Елизавета Львовна, вы, должно быть, видели заметки в утренней газете о гастролях той актрисы в Перми? – как мог аккуратно спросил Кошкин.

А Кулагина вздрогнула, будто ее обожгли. Плотно сжала и без того тонкие губы и принялась натирать стекла пенсне с такой силой, что угрожала их раздавить.

Кошкин и сам понял: видела. Оттого и раздражена больше обычного.

Давеча, дожидаясь Алекса у Пермского театра, он разглядел пестрые афиши.

Кошкин любил театр. Его почтенная матушка отдала подмосткам большую часть жизни, да и сейчас подрабатывала швеей для артисток. Любимая сестра Кошкина училась в драматическом училище у самого Немировича-Данченко и грезила оперой. Кошкин любил театр, и те афиши разглядывал с большим интересом. Далеко не сразу, но он сообразил, что яркая рыжеволосая красотка, которая, как говорилось в афише «прервала парижские гастроли, дабы дать спектакль в их удивительном городе» – может оказаться той самой Милли, о которой он столько слышал…

Кошкин не был в этом уверен, но все-таки постарался скорее Алекса оттуда увести.

Не учел только, что в Екатеринбургских газетах заметки о тех гастролях появятся в самом ближайшем будущем.

И неужели несносная m-lle Кулагина действительно плакала, увидав бывшую любовницу жениха?"

"Странные, право, у них с Алексом отношения. Вчера, глядя на Риттера, на то, как выгораживает он свою невесту, Кошкину показалось, что та уже успела покорить его сердце. Оттого и беспокоился он, как бы Кулагина не оказалась бесчувственной обманщицей. А нынче Лиза сама проявляла все признаки ревности – в то время как Алекс виделся негодяем, паразитирующим на ее чувствах.

Что за игры у этих двоих?..

Хоть и сопереживал Лизе всем сердцем, но Кошкин все-таки произнес, стараясь скрыть смущение:

– Я, видите ли, просил кое о чем господина Риттера намедни… Вероятно, он и отправился выполнять мое поручение – и скоро должен приехать. Не волнуйтесь ни о чем, Елизавета Львовна.

Ей-богу, Кошкин ждал новой вспышки гнева – однако Лиза не ответила. Даже напротив, сумела взять себя в руки.