— Боже, как бы я хотел, чтобы со мной были наручники, которые они надевали на меня, чтобы я мог использовать их, чтобы приковать тебя к себе. Я не хочу быть вдали от тебя, и я никогда не хочу, чтобы ты покидала меня. Ты хоть представляешь, насколько это больно? Ты можешь понять, насколько я на самом деле чертовски потерян? — Он обхватывает мое лицо ладонями. — Я погублю тебя. Остальной мир может гореть в аду, но не ты. Ты чиста. Мой ангел. И это… мы… Мы не можем быть вместе. Никогда.

Я смотрю, как он отстраняется и направляется в другой конец комнаты. Я потрясена. В недоумении.

Счастлива и в то же время совершенно опустошена. Он тоже это чувствует. Это магнитное притяжение между нами. Тоску. И все равно он уходит. Только потому, что мой отец женился на его матери, и это каким-то образом клеймит эту связь между нами неоспоримым пятном.

— Разве у меня нет права голоса? — выкрикиваю я ему вслед.

Массимо останавливается у двери, хватаясь руками за косяк.

— Нет.

Из моей груди вырывается рыдание, физическая боль захлестывает меня. Как он посмел снова разбить мое сердце! Как он посмел в одностороннем порядке пренебречь нашими чувствами.

И все потому, что это неприемлемо для общества?

— Я соберу свои вещи и уеду утром первым делом, — продолжает он. — Так будет легче для нас обоих.

Мне так и хочется зарыться лицом в подушку и выплакаться. Принять ситуацию, как я всегда это делала — без борьбы. Однако я больше не та робкая молодая девушка. Та, что слишком напугана, чтобы поднять глаза от пола. Он помог мне изменить ее, даже не осозная этого. Я не опущу голову. Я не позволю ему отстраниться от меня только из-за этой глупой мысли, что я стану изгоем. Меня не нужно спасать.

Больше не нужно.

— Ты не уйдешь.

— Захара…

— Если ты это сделаешь, я все равно последую за тобой. Так что давай просто пропустим бессмысленно упаковывать и распаковывать чемоданы.

Мышцы на его руках напрягаются, когда он хватается за дверной косяк.

— Мой самоконтроль висит на волоске, ангел.

— Я знаю. Но практика пойдет тебе на пользу. Тебе понадобится сдержанность, чтобы справиться с Советом. — Я отворачиваюсь от него. — Увидимся за завтраком, — говорю я самым небрежным тоном, на какой только способна.

Проходит минута. Я сжимаю одеяло в руке и жду.

Еще минута.

Он все еще здесь, я знаю это. Я слышу его тяжелое дыхание, отчетливо разносящееся по всей комнате. Он что, спорит сам с собой? Почему он ничего не говорит? А вдруг наступит утро, и он все равно уйдет?

Тишину комнаты наполняет тихий шепот.

— А омлет подойдет? — Мое сердце замирает.

— Конечно, — шепчу я в ответ.

Глава 18

Мой завтрак готов и ожидает меня на столе, как он и обещал. Каждый день в течение недели.

Но не Массимо.

Я окидываю взглядом кухню, а затем сосредотачиваюсь на тарелке. Омлет.