— Тогда будь готова, — кивает Пеппе, выходя из кухни. — Он попытается оттолкнуть тебя. Может даже причинить тебе боль, полагая, что это спасет тебя от еще большей душевной боли. Не позволяй ему.

Я доедаю остаток еды молча, размышляя над словами Пеппе, глядя на двор за окном. С подстриженным газоном и очищенными от сорняков клумбами, он наконец-то стал похож на сад, а не на дикие джунгли.

— Это съедобно? — доносится до меня голос Массимо.

Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит в дверях. Его портной, должно быть, доставил ему сшитые на заказ костюмы, потому что тот, что на нем, сидит на нем как влитой.

— Да. Спасибо.

— Хорошо. Очень хорошо. — Он пожимает плечами и направляется к кофемашине. — Члены Совета прибудут сегодня около семи вечера. Мы проведем встречу в столовой.

Итак, мы, очевидно, не будем обсуждать то, что случилось вчера вечером. Неужели он действительно верит, что мы можем просто сделать вид, что этого не было, и вернуться к тому, как было?

— Ты не против, если я воспользуюсь гостиной напротив, чтобы перешить платье, над которым работаю? — спрашиваю я самым небрежным тоном и беру тарелку, чтобы отнести ее в посудомоечную машину, которая как раз стоит рядом с кофемашиной.

 — Ткань, которую я для нее подготовила, полностью пропиталась моими соками от того, что ты вчера вечером лизал мою киску, и я решила сшить ее заново.

Я никогда не представляла, что человек может оставаться таким неподвижным, как Массимо, когда слова слетают с моих уст. Его тело становится таким жестким, словно оно высечено из камня. Единственная часть его тела, которая кажется живой, — это глаза.

Они смотрят на меня огнем. И голодом.

— Мы же с тобой договорились, что эта тема закрыта.

Я убираю тарелку и опираюсь спиной на стойку.

— Не помню, чтобы я на что-то соглашалась.

Внезапно он оказывается передо мной, его тело нависает надо мной, когда он хватается за край столешницы по обе стороны от меня. Его челюсть сжата, ноздри бешено раздуваются. А его глаза прикованы к моему рту. Думает ли он о том, каково это, когда мои губы обхватывают его член? Потому что я думаю. Я помню каждую секунду. Каково это было, когда все его тело распускалось под моими прикосновениями.

Как удивительно было чувствовать, что он в моей власти. А затем, когда он вылизывал меня на куче шелка, разбивая меня на куски и собирая меня снова в то же время.

Проходит вечность, прежде чем Массимо протягивает руку и касается моей нижней губы большим пальцем.

— Некоторым вещам не суждено случиться, ангел. Мы — одна из таких вещей. И мы оба должны принять это.

Его рука падает с моего лица. Он отворачивается, а мое сердце замирает в груди.