Помидоры. Грибы. Тертый сыр. Прошутто, выложенное слоями поверх яиц. Тарелка стоит на обеденном столе, ближе к окну, где яркие утренние лучи солнца проникают внутрь. Справа лежит красиво сложенная тканевая салфетка, сверху — столовые приборы. Слева стоит стакан с апельсиновым соком. И завершает сервировку, в центре стола, небольшая ваза с одной веточкой жасмина.

Все довольно мило, если не обращать внимания на человека с полуавтоматической винтовкой, стоящего в центре комнаты.

— Пеппе? Что-то не так?

— Нет. Просто выполняю приказ Массимо.

— И какой же?

Он бросает быстрый взгляд на стол.

— Слежу за яйцами.

— Ясно. Они собираются на нас напасть?

Уголки губ Пеппе трясутся, как будто он хочет улыбнуться, но он остается серьезным.

— Айрис пошла за продуктами, — говорит он. — Я не должен подпускать никого близко к твоему завтраку. Если кто-то это сделает, я немедленно его уволю."

"Я качаю головой и иду через кухню, чтобы сесть, все время чувствуя на себе взгляд Пеппе. Должно быть, его тоже раздражает поведение Массимо.

— Он думает, что кто-то может попытаться отравить мою еду, — объясняю я, съедая первую порцию.

— Не сомневаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Пеппе опирается на холодильник, скрестив руки на груди.

— Я знаю Массимо с пятнадцати лет. Я всегда восхищался тем, как работает его ум. Его целеустремленность и решимость, граничащие с одержимостью. Когда он считает, что что-то нужно сделать, он это сделает, невзирая на последствия. И невзирая на личные жертвы. Достижение конечной цели — единственное, что имеет значение. И если в какой-то момент потребуется альтернативный вариант действий, он найдет способ убедить себя, что это именно то, что ему нужно сделать.

 — Он бросает на тарелку передо мной выразительный взгляд. — Или нет.

— Я… не уверена, что поняла тебя.

— Он знает, что шансы, что кто-то захочет тебя отравить, малы, особенно здесь, но он убедил себя, что угроза все таки существует. Потому что это идеальный повод.

— Прости, повод для чего?

— Чтобы приготовить тебе завтрак. — Он встречается со мной взглядом. — Я никогда не видел, чтобы он заботился о ком-то так, как он заботится о тебе. Честно говоря, я не думал, что он способен на это. Вот почему он сделает все необходимое, чтобы убедиться, что ты не пострадаешь.

Семья, как правило, не одобряет… отношения между сводными братьями и сестрами.

Я напрягаюсь.

— Ты знаешь?

— У меня есть глаза, мисс Веронезе. Когда вы двое в одной комнате, сам воздух становится настолько заряженным, что ему едва ли нужна искра, чтобы взорваться. Но, возможно, это не так уж и плохо, понимаете? Позволить ему взорваться. Если вы готовы вынести презрение нашего мира, то есть. Если ты думаешь, что сможешь справиться с этим.

— Поверь мне, у меня было много практики.