Я накинулась на Аллель, прижав ее к двери. Она не стала сопротивляться — слишком ослабела за ночь, в которую ее имели.

— Со сколькими ты уже успела переспать? — прошипела я ей в лицо.

— Сегодня, или вообще? — она посмотрела на меня таким наглым взглядом, что захотелось вылепить ей пощечину. Попыталась улыбнуться вспухшими губами… Интересно, сколько членов побывало у нее во рту этой ночью?

Мне стало противно."

"Вот, оказывается, откуда у нее появилось столько всякой дряни в комнате. А я упорно не хотела этого видеть. Верила, что Аллель за одно со всеми нами, а она, оказывается, раздвигает ноги перед всеми подряд. И что самое ужасное, никто даже не подал виду… никто не отпускал шуточки в ее адрес… не приставал. Все, оказывается, уже просто знали, как с ней договориться и делали все тихо, не напоказ. А она потом ходила гусиной походкой, будто ей было неудобно. Однажды обмолвилась, что в больших членах есть преимущество — оргазмы ярче. И улыбалась нагло… Я так и не поняла, к чему это она, отмахнувшись, что в присутствии Милы не стоит затрагивать взрослые темы, это не для ее ушей … вот же потаскуха.

Толкнув Аллель к стене, я, словно ошпаренная, двинулась вниз по лестнице. Ее жизнь — ее проблемы. Я устала для всех быть матерью.

— Трое! — кричала она мне вслед, стараясь уколоть побольнее, — Их было трое и я люблю секс!

Наверное, когда я выбежала из дома, у меня было такое красное лицо, будто я вымазалась соком свеклы.

— Анна, что это с тобой? — невинно спросила Мила, оторвавшись от бесконечной трескотни с Дэном.

Высокий парень шестнадцати лет на этот раз был при снаряжении, а не в домашней подростковой одежде, как у себя в комнате. От этого он ничем не отличался от остальных — такой же солдафон. Он уже вступил в пубертат, и было видно, как усиленно начинают расти его мышцы. Мила, через год или два ты очень разочаруешься. Не узнаешь своего Дэна, с которым ты подружилась потому, что он походит на самого обычного подростка.

— Едем, — просто бросила я, не желая никому отчитываться. Слишком была на взводе.

Мы погрузились в массивный джип, и я отвернулась к окну.

— Совсем плохо? — спросила меня Софи, склонившись к моему уху, чтобы никто не слышал. В машине гудело, и девчонки трещали о своем.

— Ее использовало трое, и она от этого только счастлива, — в моем голосе чувствовалась сухость и разочарование, — Аллель всего на пару лет младше меня, а ведёт себя так, будто у нее совсем нет мозгов.

— Мозги у нее в другом месте, — усмехнулась Софи, — Самое страшное, что все это будет только поощряться.

Я закрыла с досады глаза. Софи была права, солдаты не будут ее травить или хоть как-то порицать, как это делалось в обществе цивилизованном, ведь она даёт им то, чего они хотят.