И жизнь проходит, — грустно ответила я. Мы стояли у большого окна, но в комнате было тепло. Жар огня согревал комнату. — Так уж заведено. Люди рождаются, живут, а потом умирают, — ответил мне Курт, — Не мы с тобой первые, не мы последние. Но у нас есть кое-что ценное — мы вместе столько лет, это чего-то да стоит, — Курт посмотрел мне в лицо, обняв его руками, — Эти годы у нас останутся вне зависимости от того, как мы состаримся, сладкая. Курт всегда умел поддержать меня. Я улыбнулась. — Ты так и не научился называть меня по имени, — уже без грусти в голосе ответила я. — У тебя много имён, и в каждом отражается моя любовь. Ты и сладкая, и красавица, рыжулю я тоже обожаю.

— Какой ты стал романтичный, — рассмеялась я, — Какие речи!

— Угу… — пробормотал Курт, поцеловав меня в плечо.

Я тут же уловила его настрой."

"— Ты хочешь прямо сейчас? — спросила я его.

— Ага. Дети наконец-то угомонились, мы же тыщу лет не любились.

— Две недели это не тысяча лет, — без особого сопротивления возразила я.

— Тысяча, даже вечность, — сказал Курт, уже раздевая меня.

Мы быстро оказались на том самом диване… Спустя десять лет он всё ещё вызывал во мне бурю эмоций.

Я забралась на диван, он прильнул сзади.

— Знаешь, Анна, а ведь у нас есть что отметить, — сказал он.

— Ты о чем?

— Тебе тридцать восемь, красотуля, особенная дата. Десять лет прошло.

— Прошло. А причем тут это? Что такого в этом возрасте?

Муж легонько толкнул меня вперёд, я заняла позицию, которую он хотел. Потому что уже знала, как ему нравится. Курт вошёл в меня нетерпеливо, без прелюдий. Но к тому времени я уже была мокрая — он уже знал это, изучив мое тело за десять лет вдоль и поперек. В прямом смысле этого слова…

— Я же говорил, что люблю женщин постарше. Тебе тридцать восемь, детка. Теперь ты в моем вкусе, — Курт сделал серию сильных толчков внутри меня, выбивая из лона водопад влаги и удовольствия.

— Ааах!"