Грейс легла на постель, сжимая в руке пузырек с маслом. Оно пахло пряно и пьяняще, – едва уловимый аромат розмарина на теплом весеннем ветерке.

На этикетке чернела надпись: «Ядовито. Внутрь не употреблять».

Грейс подумала о том ублюдке, который ее изнасиловал.

Подумала о невинной жизни, которая росла в ней.

Подумала о Ленни. Тогда, в первую ночь, муж спросил, хочет ли она стать матерью.

Она не задумываясь ответила, что вполне счастлива и без этого.

Только теперь она осознала, что ради Ленни пожертвовала материнством. Пожертвовала всем ради их любви, и жертвует до сих пор.

Как он мог изменить ей с Конни? Как?!

Она сгорала от унижения и гнева. Пыталась ненавидеть его, забыть, но не могла.

«Бесполезно. Я все еще люблю его. И буду любить всегда».

Откупорив пузырек, она одним глотком выпила горькое масло.

«Хотелось бы знать, сколько времени это займет?»

– Вы в порядке, леди?

В дверь Грейс колотил управляющий.

– Вам нужен доктор?

Грейс ничего не слышала. Боль раздирала тело, как гигантский кинжал. Она закричала. Кровь хлынула из нее, конечности в судорогах задергались, как под рывками садиста-кукольника.

"

"Управляющий открыл дверь.

– Иисусе Христе! Я вызываю «Скорую».

Грейс продолжала биться на кровати, оглушенная звуками собственных воплей.

Глава 27

До нее смутно доносились голоса:

– Линда! Линда!

– Мы ее теряем.

– Еще разряд!

Кто такая Линда? Кого они зовут?

Грейс почувствовала, как к ребрам прижимают пластины. Невыносимая боль! В сердце словно вонзили шампур для шашлыка!

Она потеряла сознание.

И очнулась в комнате со светло-зелеными стенами и потолком в клетку. Из внутреннего сгиба локтя торчала игла. Кто-то говорил с ней.

Медсестра.

– Линда?

Грейс вспомнила. Очередное фальшивое удостоверение. Она Линда Рейнолдс. Тридцатидвухлетняя официантка.

– С возвращением, – улыбнулась сестра. – Знаете, где вы, Линда?

– В больнице.

В горле Грейс так пересохло, что вместо слов получалось хриплое бормотание.

– Воды!

– Сейчас.

Сестра нажала на кнопку вызова.

– Продержитесь еще две минуты. Доктор скажет, можно ли вам пить. Он уже идет. Кому позвонить, милая? Другу или родственнику?

Грейс покачала головой.

Никому.

И снова заснула.

Она в Ист-Хэмптоне, на рождественской вечеринке.

Ей шесть лет. Отец подхватил ее и посадил на плечи. Грейс чувствовала себя принцессой – в новом светло-голубом платье с оборками и с красными, белыми и голубыми лентами в волосах.

– Эй, Купер! – окликнул один из друзей отца. – Кто эта шикарная молодая леди?

– Самая хорошенькая девушка в Нью-Йорке, – ухмыльнулся отец. – Моя Грейси выйдет замуж за короля! И весь мир будет у твоих ног, ангел мой! Весь мир!

Он потянул за ее новенькую голубую туфельку. Грейс засмеялась…

…И тут же услышала смех Ленни.