Оказалось, что таких попугаев называли неразлучниками, они погибали друг без друга в прямом смысле слова.

И сейчас, после всех тех страшных воспоминаний Кайдена, я вдруг осознала, что, кажется, мы тоже начинали походить на этих самых птичек. Если не станет одного из нас, как долго второй сможет сохранять рассудок? Сложный вопрос.

– Если вдруг меня не станет, я хочу, чтобы он все забыл. Как будто меня никогда не существовало, – вымолвила я, но отчего-то прозвучало сердито.

– А ты бы стерла воспоминания, чтобы спокойно жить дальше?

– Разумеется. – Никогда в жизни мои уста не произносили более чудовищной лжи. – Некоторые воспоминания убивают похуже смертельного яда.

В кухне повисла оглушающая тишина. За покрытым инеем окошком рассветало зимнее утро, хмурое и серое. Совершенно точно было слишком рано, чтобы вести сакраментальные беседы.

Я уже поднималась по лестнице, когда услышала Роя:

– Где ты научилась так складно врать, Голубая кровь? – сказал вроде негромко, но не для безмолвного дома, окутанного незыблемой тишиной. – В Тевете искусству вранья учат в университетах?

Не думаю, что он ждал ответа.

Я решила, что Кай спит. Глаза были закрыты, грудь спокойно поднималась и опускалась. Руки лежали поверх одеяла, костяшки пальцев были сбиты. Огонь в камине едва-едва теплился, и только я принялась ворошить кочергой угли, как услышала хрипловатый голос:

– Привет.

– Думала, что ты спишь, – оглянулась я через плечо.

– Иногда мне снятся такие сны, что лучше уж вообще не спать, – пробормотал он. – Как ты себя чувствуешь?

– Человек с двумя дырками в животе спрашивает о том, как себя чувствую я? Что ж, в отличие от тебя, я передвигаюсь на своих двоих.

– В таком случае на своих двоих иди пошустрее ко мне. – Он похлопал ладонью по постели, предлагая устраиваться рядом.

Без споров я забралась на высокую кровать и нырнула под одеяло. Кайден поднял руку, предлагая мне улечься к нему на плечо и прижаться теснее, но тут же поморщился от боли.

– Осторожно! – всполошилась я. – Если у тебя разойдутся раны, то знахарь меня четвертует!

– Рой всегда ворчит, как старик, – фыркнул Кайден.

Он, конечно, хорохорился, но явно чувствовал себя отвратительно. Некоторое время мы молчали."

"– Йен больше тебя не побеспокоит, – произнес он.

– Я догадалась. Если бы он остался жив, то сейчас бы тут был полный дом Гленнов.

– Верно. – Кайден помолчал. – Твой отец, наверное, с ума сходит.

– Мы жутко поссорились после твоего ухода, так что, скорее всего, он думает, что я сбежала к тебе в Абрис, и в общем-то не ошибается.

– Теперь он точно нас не благословит.

– Вряд ли он сможет злиться так долго.

– Интересно, что для тебя значит долго? – Кайден неодобрительно поцокал языком, точно услышал страшную глупость.