Мучаясь от бессонницы, я сварила бульон и нормальную молочную кашу по рецепту Валерии Уваровой, сладкую и со сливочным маслом. Потом оттерла от крови пол, перемыла посуду, расставила по размеру баночки со специями в шкафу. Когда кухня засияла чистотой, а за окном едва-едва забрезжил рассвет, стараясь успокоить нервы, я принялась мастерить бабочек из перевязочной ткани, мотка алой нити и булавок.

Чем занять руки – проблем не было, кто бы научил, как перестать думать! Перед мысленным взором проносились воспоминания, украденные у Кайдена, бесконечная мрачная симфония одержимости взрослого мужчины незрелой девчонкой… мной. И последним оглушительным аккордом, после которого наступала пугающая тишина, был страшный сон, так похожий на явь, где он меня убивал. Не знаю, кому принадлежал кошмар: мне, ему или нам обоим? Кто-нибудь вообще видит одинаковые сны?

– Куда я попал? – со второго этажа спустился взлохмаченный и заспанный знахарь. – И что здесь случилось?

– С твоей кухней случился порядок, – невнятно промычала я с булавками во рту. – Кай очнулся?

– Думаю, что еще пару часов проспит. Так что сиди, где сидишь, и делай то, что делаешь. Кстати, а что ты делаешь?

– Бабочек, – не поднимая головы, отозвалась я и осторожно, булавка к булавке, приколола к тряпичному телу крылышки из неровных лоскутов, исписанных рунической вязью. Из-под пальца брызнула голубоватая вспышка, и обрезки срослись без единого стежка.

Рой снял деревянную крышку с ведра, зачерпнул ковшом воды и уже поднес ко рту, как вдруг замер.

– Мм… Ты испоганила мой дом светлой руной? – констатация факта почему-то прозвучала вопросительно, будто он не был уверен, откуда на очаге появился черный след после потушенной светлой руны «огонь». – Моя матушка, царство ей небесное, впала бы в истерику и разломала очаг одной силой мысли.

– Извини, не нашла как зажечь, пришлось нарисовать. Руна бытовая и со временем исчезнет.

– Вообще-то мы зажигаем очаг лучиной.

– Не догадалась, – отозвалась я, приращивая второе крыло, и перетянутая красной нитью гусеница превратилась в кривенькую бабочку. – Ешь кашу, пока не остыла. Она без перца.

– Кай говорил, что ты артефактор? – вдруг спросил Рой.

– Угу.

– Хороший?

– Неплохой.

– Пошла по стопам отца? Он тоже артефактор?

– Преподаватель истории и разбирается в создании магии, как дед Вудс в кулинарии, – пошутила я.

– Почему ты выбрала мужское ремесло?

– Почему ты стал знахарем?

Подняв голову, я обнаружила, что знахарь, затаив дыхание, следил за моими руками.

– Оказался слишком слабым магом, чтобы стать паладином."

"– Ну, а я слишком сильным, чтобы изучать древнюю литературу. Думаю, что алхимик из меня тоже вышел бы недурственный, но бесит их одержимость философским камнем.