— Красота! — радуется Перец, когда я осторожно переставляю чайник на стол и внимательно осматриваю, но, к счастью, не нахожу никаких дефектов. Повезло. Из-за всего произошедшего я не слишком серьёзно подходила к лепке и долго не могла сосредоточиться, но я рада, что в конце концов работа в порядке.

Всегда бы так. А то иной раз трясёшься с ним, дышать боишься, делаешь всё как по учебнику, а в итоге — дефект на дефекте."

"Пока чайник остывает, заканчиваю уборку и, наконец, беру его в руки, проверяя, как ходит крышечка. Убеждаюсь, что все отверстия продуваются, нет подтёков и прилипших пылинок.

И тут я замечаю это — тонкие искры, перетекающие из моих пальцев в глазурь. Серебристо-голубые, едва заметные, но определённо реальные. Они словно впитываются в линии узора, заставляя их мерцать изнутри каким-то потусторонним светом. Так же, как случилось и с первым чайником, который я взяла в руки здесь, а после подарила Лерте.

— Перец, — шепчу я, боясь спугнуть это волшебство, — ты это видишь?

Кот подаётся вперёд, его глаза расширяются от изумления и восхищения.

— Продолжай, — только и говорит он. — Ты почти закончила.

Я толком ничего и не делаю. Сосредотачиваюсь на ощущениях, умудряюсь выделить лёгкое покалывание в пальцах, немного напоминающее вибрацию, но раньше, чем я придумываю, что делать с этим знанием, ощущение пропадает, свечение тоже.

Я убираю руки и смотрю на ладони. Совершенно обычные. Холодные.

Не знаю откуда, но я будто чувствую, что никакой магии в них больше нет. Закончилась.

Всё, что досталось мне от разбитого артефакта, исчезло. Мне нечего возвращать Эридану. Я пуста.

И значит он смело может идти к Нике или ещё куда. Мне уже всё равно.

Правда ведь?

А то, что в горле жжёт — это ничего.

Глава 50

Эридан Морнел

Толкаю массивную дверь, и она открывается слишком легко. Обычно её охраняют простейшие защитные чары — ничего серьёзного, скорее демонстрация статуса. Но сейчас даже их нет. А значит кто-то вынул подпитывающие кристаллы из пазов. Я догадываюсь зачем.

В холле царит полумрак. Замираю, прислушиваясь. Торопливые шаги, шорох ткани, звон металла — кто-то спешно перемещается по верхним комнатам. И этот кто-то даже не пытается скрываться.

В главной спальне я застаю Нику. Она мечется между шкафами и комодами, бросая в походный мешок всё, что считает ценным. Мои вещи. В моём доме. Я прислоняюсь к дверному косяку, скрестив руки на груди. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем она заметит?

Ника разворачивается с охапкой моих рубашек и замирает. Её лицо искажается от ужаса — белеет, глаза расширяются, рот приоткрывается в немом крике. Рубашки выскальзывают из её рук, словно в дешёвом спектакле.

— Эридан, — выдыхает она наконец. — Ты… ты должен быть мёртв.