Выждав десять минут, я со всеми предосторожностями покинула дом через дверь, переполошив всех собак на улице, долго и пристально вглядывалась в темноту, а потом скользнула в переулок и направилась к реке. Шла я очень осторожно, даже слегка наклонила голову, это, кстати, было полезно и по другой причине: иногда удавалось разглядеть, что там под ногами. В общем, как краснокожий разведчик я пробиралась к реке и потратила на это много времени.

Меня интересовала часть реки, находившаяся значительно левее того места, где утром стоял мой «Фольксваген». Мышильду, соответственно, интересовала та часть, что правее. Использовав для переправы мост, сестрица должна была уже находиться там и извлекать деньги. Я же, по-прежнему соблюдая все мыслимые предосторожности, разделась и вошла в воду. Кстати, предосторожности при входе были даже очень необходимы, потому что река отличалась чудовищной загрязненностью. На мгновение забыв, что я леди, я немного побеседовала с рекой и. с самой собой и, вздохнув, поплыла.

Противоположный берег порос ивняком. Я удобно уселась на шершавом стволе, низко склоненном над водой, и немного подрыгала ногами. В этот момент на том берегу в районе нашего пустыря очень громко ухнул филин.

— Во дает, — сказала я. Несмотря на худосочную грудь и массу вредных привычек, сестрица обладала зычным голосом. Я спустилась в воду и в скором времени оказалась вблизи родного берега, вышла и, подхватив с земли полотенце, стала растираться. Максим возник из-за куста акации с фонарем в руке, а я стыдливо прикрылась полотенцем, дав ему возможность оценить все достоинства моей фигуры.

— Ты чего по ночам бродишь? — начала я разговор.

— А ты чего? — съязвил он.

— Я решила искупаться.

— В этой помойке?

— Так ночью не видно.

Он шарил лучом света по земле в радиусе двух метров от моих ног, что дало мне возможность спокойно одеться. Шарил, шарил и ничего не нашарил. Потому и спросил зло:

— Где деньги?

— Какие? — удивилась я.

— Ладно, кончай. Ты ведь за деньгами возвращалась. Где они?

— Если ты о Сашкиных деньгах спрашиваешь, то они сгорели.

— Только придурок вроде него мог поверить в такую чепуху.

— Не говори гадости о моем парне.

— О твоем парне? — передразнил Максим. — Кому ты вкручиваешь? Да он просто идиот.

— Ну, если только самую малость, — задумалась я. — И вообще, не лезь в наши семейные дела.

— В какие? — Он отчетливо икнул. Макс, по моим понятиям, не был джентльменом.

— Семейные, — пришлось повторить мне. — Я выйду за него замуж.

— А он об этом знает?

— Нет еще.

— Не спеши говорить, как бы парень не умер от счастья.

Макс все еще светил фонарем, а я охотно позировала. В конце концов он вздохнул и ядовито напомнил:

— Сашка тебе до плеча не достает.

— Не правда, достает.