А начнешь медведем реветь, так сдам в милицию, вот те крест, — с большим рвением я осенила себя крестным знамением.

— Не можешь ты поступить со мной столь бесчеловечно, — захныкал Михаил Степанович. В наш разговор тут же влез хозяин:

— Это кто ж будет-то, Елизавета?

— Супруг мой, бывший. Ныне алкоголик, а с этой минуты бомж. Деньги есть? — прорычала я.

— Нет, — радостно затряс он головой, — ни копейки.

— Надо его в дом занести, — хмуро предложила Мышильда, — не то он всей улице покоя не даст. А завтра, на трезвую голову, поговорим.

— Что скажешь, Борисыч? — обратилась я к хозяину.

— Заноси, — кивнул он. Я внесла супруга в дом и приткнула на табуретке. При свете лампы Евгений его разглядел и спросил:

— Где ж ты такого отхватила? Вроде как он тебе не пара вовсе?

— Да, завалященький мужичок, — со вздохом согласилась я. — Все ведь через доброту мою. Имею доброе сердце, оттого и грустно видеть людскую неблагодарность.

Мы сели за стол, подумали и с горя послали Евгения за водкой. Он быстро вернулся, и мы выпили по его маленькой, а нашей большой для снятия стресса. Михаил Степанович почуял водочный запах и ожил. Открыл левый глаз, потом правый и, вальяжно махнув ручкой, сказал:

— Наливайте.

— Я тебе сейчас налью, — рассвирепела Мышильда и хотела огреть его подставкой для чайника, но тут дверь распахнулась, и в кухню вошел милиционер в погонах капитана.

— Здрасьте, люди добрые. — Он снял фуражку и глянул в красный угол, а я замерла: неужели перекрестится? Капитан сложил руки под животом и радостно осведомился:

— Вечеряете?

— Проходи, Иваныч, — обрадовался хозяин. — Видишь, гости у меня.

— Вижу. Как говорится: гость — посланец от Бога.

Иваныч прошел, пристроив головной убор на вешалку, и сел за стол.

— Участковый наш, — пояснил Евгений, — Валентин Иваныч. Это Марья Семеновна, Елизавета Петровна и супруг ихний, не знаю как по имени. Только прибыл.

— Наслышаны, — степенно кивнул Иваныч, косясь на бутылку.

— Закусите с нами, — предложила я. Мышильда вскочила и подала гостю стопку. Мы выпили, а Михаил Степанович вновь открыл глаза и, увидев милиционера, завыл:

— За что, Лизавета?

— Утихни, гад, — зашипела Мышь.

— Ни в чем не виновен, — проблеял он, прижимая руку к сердцу. — Перед родной милицией, как на духу.

Я приподнялась и легонько шлепнула его по затылку. Эффект вышел неожиданный. Михаил затих, а участковый замер с вилкой в руке, моргнул, крякнул и сказал:

— Вот так девка…

— Да-а-а, — кивнул Евгений, — гренадер.

Минут через пять участковый смог отдышаться, выпив для ускорения процесса водочки.

— Надолго в наши края? — осведомился Иваныч, закусив капусткой.

— На весь отпуск. Марья, принеси паспорта слуге закона.

— Обижаете.