— Ты чего вкручиваешь? — разозлилась я, ткнув пальцем в карту. — Адрес на ней отсутствует. Как же тебя сюда черти вынесли?

— Дед отцу говорил, а отец мне — есть дом, купец Калашников жил, богатей, и перед революцией клад спрятал, а сам с катушек съехал — новая власть ему не понравилась. А клад, может, лежит.

— А дед твой откуда про клад знал? — удивилась я.

— Не знаю. Не очень в этот клад и верилось. У Калашникова трое сыновей было, уж кто-нибудь да к рукам прибрал.

— Ничего не понимаю, — удивилась Мышь. — Выходит, этот тип наш родственник?

— Вряд ли, — скривилась я. — Какая-нибудь прадедова актерка проболталась. Падок был купец Калашников на женский пол, через то и претерпел много.

— Вопрос этот принципиальный, — разволновалась Мышильда. — Потому что, если он нам родня, — это одно, а если нет — то нечего ему возле нашего клада отираться.

— Не вашего, а государственного, — открыл Эдик рот, чем очень разгневал Мышильду.

— Поговори, вражина, — пригрозила она и пнула сомнительного родственника ногой. — У нас с конкурентами один разговор, — сестрица выразительно провела пальцем по горлу.

Эдик презрительно отвернулся. Я отдала принадлежащие ему вещи и заявила доходчиво, но не без некоторой суровости:

— Будем выяснять твое происхождение. Семья — это святое. Если родственник — в дело возьмем, а если приблудный — так лучше сразу собирай манатки. Иначе мы тебя по соседству с кладом зароем. А пока к дому подходить не смей.

— Это несправедливо, — возмутился он. Не исключая окончательно, что передо мной родственник, я решила проявить добрую волю и готовность к диалогу:

— Ладно. По терновнику можешь шастать и даже копать. Но если я увижу тебя по эту сторону тропинки, считай, ты уже инвалид.

— Уяснил, гад? — набросилась на него сестрица. Эдик поднялся и понуро побрел к дыре, дважды с неодобрением посмотрев в нашу сторону. — Он нам все дело испортит, — продолжала кипятиться Мышильда.

— Не испортит, — заверила ее я, и мы пошли в дом.

— Что делать будем? — спросила сестрица. — Конкуренты наседают, а у нас даже плана нет.

— Нужны перчатки, — сказала я. — Жара вроде спала, приступим к работе.

— Копать? — обрадовалась Мышь, а я ответила:

— Крапиву дергать. Попробуем отыскать фундамент.

Перчатки по нашей просьбе приобрел Евгений и даже принял деятельное участие в борьбе с крапивой. Мы безжалостно выдергивали ненавистное растение с корнями, сваливали все в кучу, а Евгений относил это добро в дальний угол сада, стараясь поплотнее уложить возле дыры в соседском заборе. Вернувшись оттуда в очередной раз, он с хитрецой заметил:

— Посматривает.

— Кто? — не поняла я.

— Жилец, Эдуард то исть. Наблюдает. Один раз даже голову в дыру сунул.