Попытка спрятаться за безразличием, потому что даже цирк тараканов у нас с ней один на двоих, настолько мы схожи в своих страхах и попытках отгородиться от всего, что может причинить боль. Мне тоже не нужна ее жалость и ее сочувствие на хрен на нужно. Мне нужна она без своего защитного панциря, без дурацких мыслей о том, что какие-то поступки превратили ее в падшую женщину.

— Мне тебя совсем не жаль, — говорю безапелляционно твердо, чтобы ей сразу расхотелось спорить, хоть, зная Полину, шанс, что она угомониться с первого раза практически равен нулю. — И я не собираюсь отпускать тебе грехи. А если вдруг ты надумаешь пригласить в наш дом экзорциста, боюсь, мне придется его пристрелить.

— Не учи меня, что делать с моей жизнью, Адам, — немного спокойнее, но все еще на взводе отвечает она.

— Мне придется, Полина.

— Решил превратиться в рыцаря и сделать из ведьмы принцессу?

Я пытаюсь не улыбнуться, но эта попытка прокусить мою толстую шкуру заслуживает искренности. Как кошка: сначала вонзит зубы, потом с виноватым видом будет долго зализывать рану.

— Мне ведьма больше нравится, — отвечаю я.

Полина снова хмурится, но на этот раз не боится смотреть мне в глаза. Она совсем намокла, и с меня вода градом, но мы стоит под дождем, как будто заново рожденные в купели. Я бы хотел знать, о чем она думает, но не хочу спрашивать. Пандора потеряла свой бесценный ящик, и ей больше не спрятаться.

Глава тридцать девятая: Адам

В конце концов, она немного задирает подбородок, проводит взглядом по пятачку тусклого света под фонарем, в котором мы застряли — и просто идет по дорожке вокруг здания. Мой пиджак беспощадно прячет очертания ее фигуры, но зато точеные икры — все напоказ, и я могу любоваться ими всю дорогу, пока не соображаю, что Полина вывела меня к парковке. Мы лавируем между машинами в сторону моего автомобиля, она не дожидается, пока водитель или я откроем ей дверцу — сама садиться на заднее сиденье, и когда я пытаюсь сесть рядом, нарочито громко хлопает дверцей прямо у меня под носом. Водитель вопросительно ждет от меня сигнала. Киваю и обхожу машину с другой стороны. Обычно я стараюсь сидеть рядом с водителем, чтобы не «смущать» Полину своим присутствием, но в этом больше нет необходимости. Она нарочно не смотрит на меня, когда сажусь рядом, но демонстративно бросает под ноги мой пиджак.

То, что на ней надето — это не платье, это — провокация. Ткани как будто совсем нет, она намокла и почти слилась с кожей. Все изгибы напоказ. Мы скрещиваемся взглядами, и я тянусь навстречу, жадный до хотя бы одного поцелуя, но Полина снова переигрывает: перебрасывает через меня ногу, садиться мне на колени, спиной ко мне.