Чуть развернув голову, будто его окликнул фотограф, он смотрел в кадр с обычным для него снисхождением, вполне привычным недовольством и тяжелым вызовом. Но было в этом взгляде и нечто другое – пробирающее до дрожи.

Первый тайм мы уже отыграли,

И одно лишь сумели понять.

Чтоб тебя на Земле не теряли,

Постарайся себя не терять[1]."

"Пронзительные слова звучали словно комментарий к этому снимку.

Я не могла отвести взгляда от экрана.

Было ли это совпадением? Или кто-то вложил в этот момент больше смысла?

Кадр сменился другим, но физическое ощущение этого взгляда осталось.

Я сглотнула, неуверенно повернула голову и… встретилась глазами с Русланом.

Он смотрел точно так же, как на том фото. С тем же посылом. Глубже, чем следовало.

По позвоночнику словно молния пронеслась, и я торопливо отвернулась.

Сердце сбилось с ритма. Боже, я терпеть не могла проявлять эмоции… Но простила ему это, списав все на гормональную перестройку, которую сейчас проживала в связи с беременностью.

Как я ни старалась, с той секунды стало максимально некомфортно. На Чернова больше не смотрела, но он ведь никуда не исчез. Непрерывно находился рядом. Слишком близко, чтобы его не замечать.

Довела себя до того, что в какой-то момент бросило в жар. Платье, что еще час назад казалось легким, вдруг превратилось в тлеющую на моей коже пластмассу – жесткую, липкую, не дающую вдохнуть полноценно.

И тут, ко всему, едва успевшую задержаться музыкальную паузу прорезал громкий, как сирена во время тревоги, голос.

– Тааааак! Тишина! Дайте матери невесты слово сказать!

Господи… Кто всучил ей микрофон?!

И вообще… Просила же тетю Иру следить, чтобы мама много не пила.

Хотя… О чем это я? Разве ее в силах кто-то сдержать?

Поджав губы, я направила на маму предупреждающий взгляд.

Но что ей?

Она мастерски игнорировала любые знаки, если те шли вразрез с ее планами.

Хлопнув себя по бедрам, мама поправила платье, пригладила залитые лаком кудри и с улыбкой в миллион ватт метнулась к жениху. Чернов на автомате поднялся, и она прилипла к нему, как к родному сыну.

– Ну шо, мои дорогие! – обратилась ко всем сразу. – Вот оно, сбылось! Людочка моя пристроена – Руслан, молодец, не упустил!

Гости со стороны моей семьи зааплодировали.

Офицеры за столом Черновых не шелохнулись.

Маме такое «равнодушие» явно не понравилось. Подняв бокал выше, она решительно взяла зал в оборот.

– Я дочке всегда говорила: «Люда, отец у тебя – я! Все!» И шо?! И вот – вымахала! Не пропала! Не дала себя в обиду! Курсантка МВД! Будущий офицер! Потому шо мать у нее – кремень, а не размазня какая-то! – резко выдохнув, мама приложила руку к груди, чтобы выдержать драматическую паузу.