– А ведь как было?! В девяностые, когда работы нет, мужиков нет, зарплат нет! Я – одна, с ребенком на руках, и крутись, как хочешь! Тряпки шила, как не в себя! В Польшу с баулами моталась! В поезде с Людкой на коробках спали! На рынке каждый божий день с шести утра! Людке наказывала: «Доча, смотри мне, чтобы ни-ни! Равняйся на мать!» И шо? Вырастила! Выучила! В люди вывела!

Родня снова горячо зааплодировала, кто-то даже одобрительно свистнул.

А я… Я не смела оторвать взгляда от скатерти. Не дай Бог встретиться взглядом с кем-то из офицеров! Хотелось просто исчезнуть. Испариться. Провалиться сквозь пол.

– Зятек, – продолжила мама, – ты смотри у меня! Я ж ее не для того растила, шоб она страдала! Если шо, я разберусь! Мгновенно! Ты понял?!

– Понял, – сухо отозвался Чернов.

– Ну-с, – расхохоталась мама довольно. – Вздрогнем! – подняв бокал, расплескала шампанское. – За ваше счастье, мои дорогие!

Гости выпили, и мама с ними.

И тут кто-то из пьяных родственников заорал:

– Горько молодым!!!

Я похолодела и, кажется, даже побледнела.

Мама же хлопнула в ладоши, просияла и снова вскинула бокал.

– А вот это дело!!!

Гости дожимали. Нам с Русланом было не отвертеться. Гарцующая, как конь на выставке, мама заставила меня подняться. Я подчинилась, хоть ноги казались ватными. И этим дело, конечно же, не закончилось. В следующую секунду она буквально впечатала меня в Чернова.

Я напряглась всем телом. Он машинально сжал меня руками.

– Давайте, давайте! Чего замерли? Детей знали, как делать – и вдруг целоваться разучились?!

Расхохотавшись, мама захлопала в ладоши, призывая гостей подбодрить нас. Множество голосов тут же слилось в ритмичное скандирование.

– Горько! Горько! Горько!

Чернов посмотрел прямо мне в глаза – с той самой непроницаемой силой, которую мне не удавалось ни понять, ни выдержать. Горячие ладони сдавили талию чуть сильнее. Стоило ему наклониться, я судорожно вздохнула.

– Не надо…

Это не помогло. Руслан наклонился и просто взял свое.

Не по собственному желанию, конечно.

Вынужденно. Требовательно. И очень жестко.

Горьковатый и терпкий мужской вкус мгновенно забил мои сверхчувствительные на фоне беременности рецепторы, и по венам тут же разлился болезненный жар.

О, ужас…

Голова закружилась. Остро заныло под ребрами. В животе тягуче и тревожно запульсировало.

Поцелуй длился ровно столько, сколько того требовали гости. Но по моим ощущениям – целую вечность. Держалась каждую секунду, как сутки. Казалось, что пульс в висках вынесет мозги. Из-за этого задыхалась и неосознанно цеплялась за Чернова.

Наконец, последовало долгожданное «Ура!», и он отстранился.

Без какой-либо суеты. Без спешки. Без эмоций.

Как на тренировке по тактике – с четким расчетом и уверенностью.