– У меня тоже, – вырвал я через рык в горле, с трудом различая свой, мать его, голос на фоне того, как гремело в висках. – Ни желания. Ни, блядь, потребности.

Выдали и выставили очередной режим тишины.

Анализ. Проживание. Скрытая перезагрузка. Все это было. Пытался без обличительных колебаний отойти.

Но шло не по плану.

Горел весь. Уши, затылок, шею, плечи и грудь жгло так, словно к коже прилипла расплавленная пластмасса. Брови, как ни давил ими на глаза, то и дело лезли на лоб. От этого возникало ощущение, что не только мозги шевелятся, но и буквально срезает скальп.

– Я не перестаю думать о тебе, Руслан, – зарядила СВОЯ. – Где ты? Цел ли? Не попал ли в передрягу? Спишь ли хоть немного? Есть ли на тебе что-то сухое? Сыт ли? Что на душе?.. Это все меня заботит.

Я прикрыл веки и поставил на стоп дыхалку, потому как своей искренностью Милка по остаткам моих нервов будто бритвой прошлась. С заносами. Оставляя зазубрины и сколы.

– Нормально. Живой. Не парься, – отбил, чтобы успокоить.

– Половина ваших ребят вернулись с травмами… – возразила она.

– От кого знаешь? Жены раздувают?

– Почему «раздувают», Руслан?

– Мелкие зацепы для спецназа – тема рядовая."

"– Ты так говоришь, будто и похоронки от вас не идут!

– Это и по месту случается. Че, теперь на диване яйца греть?

– Рус…

– Сказал, не грузись, – отмахнулся жестче. – Все. Мне пора.

Но трубку не положил.

Продолжил слушать ее дыхание.

Вдруг еще что душевное скажет?

И она сказала.

– Уже лето, Руслан. Ты домой собираешься?

Вошла в грудачину выстрелом. Пробила все уровни защиты. И попала аккурат в цель. В ту точку неопределенности, с которой я больше не мог жить.

Странно. Пиздец, как странно. Прислушался к сердцу. А оно молотит. Каким образом? Его же разнесло.

Нащупал красную кнопку. Но не выжал.

– Надо? – выдохнул зачем-то на выясняющих.

Милка не мялась.

– Очень, – врубила уверенно.

За секунду до того, как я дал «отбой».

Дал и застыл в бурлящем напряжении. Чертов палец с кнопки не снимал. Не мог. Он сам, под внутренним давлением, которое строгало по телу судорогами, съехал.

По полной разболеться себе, ясен хуй, не позволил. Спрятал мобильник. Поправил форму. И двинул в дозор.

На характере разменял очередной хреновый день.

Над головой орлы кричали. А под черепушкой – своя собственная живность.

«Очень…»

Это потому что тоскует? Или потому что задолбалась ждать развода?

Нет, она писала, что скучает. Но всегда в связке: «Мы», «Мы с Севой». Никогда не было «я». Понятное дело, поддерживала. В этом не сомневался. А остальное?.. Нужен ли я лично ей? Как мужик. Как тот, за кем на всю, сука, жизнь.

Мать вашу…

Че гадать-то? Она курс не меняла. Работа важнее, в любом случае.

И даже если я в какой-то степени реально нужен, как с ней быть? Я путей так и не нашел.

Хрен с ним, с дозором.