Я и ночью не спал. Ворочался, как черт на сковородке. Горел, ясен пень.

К утру весь изошел на говно, что так, блядь, раскис. С этим дерьмом и потащился к командиру. Писать третий рапорт.

Вот только тот оглушил отказом.

– Хватит, Чернов. Не геройствуй. По спецам норма – три месяца. Ты год отмотал. Пора на выход.

Я, как дебил, стоял. Потому что спорить не мог. Понимал, что дальше некуда. Но уйти не мог. Врос в землю.

Что я буду делать на гражданке? Как отпущу Милку?

Полковник выжидал. Наблюдая за моей, сука, миной, аж смягчился.

– Все, сынок. Все. Ты свое выполнил. Давай домой.

Я еще постоял. Пока в грудь конкретно так не вжарило. Раскаленными клещами, мать вашу, затянуло.

– Есть, – просипел не своим голосом.

Отдал честь. Развернулся. Взял траекторию на выход.

Помню, как придержал дверь, чтобы не греметь. Как, пребывая в каком-то гребаном вакууме, двинул в сторону реки. Ни звуков по периметру, ни своих шагов не слышал. Сука, я собственное тело не ощущал. Только автомат, который при ходьбе по привычке придерживал рукой.

Искупавшись, чуть пришел в себя.

Холод пробрал до суставов, выбил дрожь и успокоил мозги. Ровно настолько, чтобы принять ситуацию.

Вышел на берег. Сел на траву. Потом и вовсе… позволил себе упасть на спину.

Смотрел на небо, пока не осознал, что впервые за весь срок прочувствовал тайм-аут. Без тревоги. Без перманентного, мать вашу, напряжения. Без горячки, что гонит обратно в строй. Я тупо забыл, что я боец. Вспомнил, что прежде всего человек.

Ночью на последнее задание метнулся. И все. Уже официально попросили.

– Ротация прибыла. Освобождай койку. Твое время истекло, – буркнул старший.

Я молча кивнул.

И сам не понял, как собрался. В башке этот процесс, с учетом наваленного барахла, виделся муторным. А по факту: что годное – скинул товарищам, что дырявое – выхуярил. Под подпись вернул казенное. В сумку попало только самое ценное.

Простился со всеми. И дал по газам.

До города пилил пешком. Уже в черте сел на трамвай. Добрался до ж/д.

Чтобы не ждать ночи, взял билет с пересадками. По времени, если начистоту, плюс-минус то же самое получалось. Тупо парило торчать на вокзале. Лучше уж по рельсам бить.

Бабло было. Но я, один хер, отвык от комфорта. Так что и в дороге не шиковал – летел общими вагонами. Шум, вонь – это фигня. Я тоже не розами пах. Разве только не пиздел, как остальные.

Молча таращился в окно.

За стеклом мелькали станции, деревни, города. Но я особо не вникал. Вслушивался в то, как скрежещет внутри. И все ломал голову, что делать по приезде.

Куда возвращаться? Где жить? Как взаимодействовать с Милкой?

Увы, чтобы ответить на эти вопросы, шестисот с лихуем километров не хватило.

В какой-то момент от усталости прикорнул. Проснулся, когда за окном уже знакомые виды понеслись.