Держал вместе с фотографиями Севы, как самое ценное, под подушкой. Вытаскивал, только если один оставался. Ну, или после отбоя. Потому что реакциями своими ни хрена не владел.

Перечитывал и перечитывал. Тупо мусолил, ковыряя по ранам.

И ни строчки в ответ не вымучил.

Таких паскуд на весь взвод больше не было. Все исправно шкрябали депеши домой. Даже Володин своим папуасским кучерявым, попыхивая под деревом самокруткой, что-то там вертел.

Я смотрел на них, будто сам выше этого. А внутри горел.

В моем-то письме речь исключительно о сыне шла. На фотках тоже он один.

От Милки – разве что структура мысли, почерк и «М.Ч.».

Все логично. С хуя ли ей мне о себе рассказывать? Мы не вместе.

Я бы мог ей что-то такое же обтекаемое наебашить, но у меня тут «Добрыни» не было. О чем рассказывать? Не засаживать же в обиход: «Спасибо любимой теще за самогон! Глушат даже те, у кого аллергия на вишню!»

Уверен, о том, что в банке не компот, Милка даже не догадывалась. Сука, как есть контрабанда. Теща в теме. Вне закона. На опыте. Милка бы ей за эти финты голову без разговоров оторвала.

Придется нести с собой в могилу.

Потому что жена у меня, может, и почти бывшая, а у тещи статус пожизненный. И дело не в самогоне. Я-то не особо по синьке. Просто новый комплект искать не планировал. Ну на хуй."

"– Ты пока не вдупляешь, да? Что золото нарыл, ни черта не выгребаешь? – щелкнул меня как-то Бастрыкин, когда посреди дня вдруг дали связь, и все адекватные рванули звонить по хатам. – Смотри, молодой, довыебываешься – потеряешь.

«Уже», – отмахнулся я мысленно.

Но ни одной живой душе так и не выдал, что, когда уезжал, «золото» мне в лоб про развод зарядила.

Я это «золото», конечно, на ее же принципы посадил – мол, с бумагами по возвращении разберемся. Помнил, как гнула: типа, пока в браке, с кем-то другим – харам. Бесчеловечно.

Окей.

Так хоть не дергался. Спокойно истончал привязку.

Блядь.

Кому я втюхиваю?

Четыре месяца отлистало, а моя тяга не снижала градус. Напротив. От голодухи все внутри воспалилось. Гноем, сука, пошло. Жгло из глубин, как ебучий нарыв. Пиздовало болью по нервам.

Когда же пресловутое время выскоблит из меня эту срань?

Господи…

Я, как последняя мразота, томился тоской и гонял ебаные сопли.

По СВОЕЙ.

Потому что чужой она так и не стала.

Пока.

Глава 68. Без тебя мне мира мало, ночью не до сна

Был среди нас один мужик. Фамилии не помню. Все звали Дедом. И суть не в сединах. Смотрел он так, словно само твое существование ему поперек глотки стояло.

Часто так случалось, что нас с этим Дедом кидали в общий патруль. Как правило, одна такая группа насчитывала от трех до пяти рыл. По обстоятельствам. Но в случае с Дедом количество вот ни хрена роли не играло.