Душило вне зависимости от положения солнца. В октябре чуть легче стало. Шпарило по большей части днем. Но мы, один хер, продолжали ходить к речке, как только выпадал просвет между дежурствами.

Сегодня границу гасили с рассвета до зенита. Сначала отстреливались, потом латали позиции и укреплялись. К речке выбрался ближе к вечеру.

Рядом с частью, в которой базировались, находилось село. Необремененные по паспорту или просто без крепкой тяги к дому периодически там шарились. Более взыскательные мотались в город. Я – ни туда, ни туда не таскался. Хоть и понимал, что с Милкой точка.

Не мог.

Суррогат не воспринимал.

День за днем, месяц за месяцем – не вытравливалась из нутра СВОЯ. Шпарила под ребрами дробью. Прочно сидела в мыслях. И снилась. Как по заказу, блядь. Каждую, сука, ночь.

Только скинул шмот, к берегу подтянулась делегация деревенских девок. Работяги. Притащили на стирку ковры. Вроде все такие скромные – в платках да юбках длинных, а зырить в мою сторону и хихикать не стеснялись. Черт бы их побрал. Как обычно, в три секунды развели балаган.

– Эй, солдатик, не рано ли ты для невест разделся?

– Нас-то много. Гляди, не сгуляйся!

– Хоть бы штаны оставил… Всю же скотину нам перепугает!

– Скотина скотиной, а вода холодная! Побеспокоился бы, боец, о своем хозяйстве!

– Береги добро, красавец!

– Ой, не жених он, девки… Обручалка на цепочке болтается, гляньте!

– Тю, когда успел?

– Такой бы не успел… Небось и ребятенок уже есть… Эх…

Скромные, но на язык, пиздец, острые.

Зашел в воду, нырнул и поплыл, разгоняя свои собственные, порядком запаренные мысли. Шум на берегу не стихал. Около получаса купался, а, один хер, под те же шуточки выходил.

Пока одевался, самая смелая сунулась с корзиной.

– Держи, боец. Поешь. Тут свежий хлебушек, печеный картофель, брынза и виноград.

– Спасибо. Не голодаю, – бросил я хмуро.

И ушел.

Если честно, кормили в части посредственно. Но такой уж у меня характер – с рук не жру.

Давал слабину, только когда приходила посылка от СВОЕЙ. Не ждал же, сука, ничего. А она стабильно раз в месяц отправляла.

Черт знает, зачем.

Предположил бы, что тупо стыдно не отмечаться на фоне других жен, так ведь видно было, что не для галочки старается.

Домашняя тушенка, копченая колбаса, чесночное сало, бастурма, таранька, соленья, пирожки, пироги, булочки, вафли, пряники, конфеты, кофе, чай, обнова по одежде, сигареты и самогон на вишне под видом компота с наклейкой «Любимому зятю от тещи».

Люкс, блядь.

Всем звеном обсуждалось. Всем звеном ждалось.

А у меня, мать вашу, руки тряслись каждый раз, когда вскрывал. Будто внутри не хавка и пойло, а весточка из поднебесной. Кусок той жизни, что я, ослиная морда, потерял.

Первым делом не жрачку вытаскивал.