– Тебя накрыло?

Знал все без вопросов. Чувствовал.

Было важно, чтобы подтвердила вслух.

– Да.

Секундная вспышка эйфории – чисто метеор, и пошло обнуление. Вжарила и сгорела.

Контакт? Связь? Духовная близость? Все вырубило."

"И вот уже, как по тревоге, в атаку ломанулись старые демоны.

Боль.

Тоска.

Обида.

Злость.

Страхи.

А за ними, в довесок, как бомба отложенного действия, рванула та самая падаль, которая уже не единожды сносила мне голову – гонимая ревность.

Что, если кто-то с Милкой вот так же?.. Не сейчас, так потом…

Даже это призрачное «потом» не давало, мать вашу, возможности жить.

Мозг делился на полюсы. Один продолжал утверждать, что за полгода вывезет. Второй истерично орал, что ни в какие сроки с этой хуйней не справится. Сердце и вовсе на гребаные клоны множилось. Каждая из этих копий была еще более феерической подставой для моего организма. Носилась, сука, шаровой молнией.

– Мне нужно в ванную.

Я пытался ее выпустить. Но снова проебался.

– Стой. Еще не все.

СВОЯ не отталкивала.

Знала, что завтра такого не будет. Что завтра я буду трезвый. Я, бля, буду стальной. Без торгов.

Помимо этого, хер в курсе, чем мы думали.

Все было в сперме, когда я прижал ее к столу и снова ввел. Ввел до дна. С разрывной силой, будто бы бросая все тело на абордаж.

Все хуевое тут же померкло.

Милка вскрикнула и задушенно откинулась. Я вцепился зубами ей в шею. Без какой-либо сдержанности оказал внимание и распухшим губам, и роскошным сиськам. Ненароком даже «Добрыниного» молока напился. Похуй. Трахал, как в последний, мать его, раз.

Но и он не был последним.

Когда СВОЯ ушла в ванную, не выжидал. Почти сразу же за ней двинул. Она стояла возле раковины и снимала с себя с помощью небольшого полотенца остатки спермы.

На меня взглянула мельком. Я ступил в душевую кабину. Включил воду. И затянул ее. Она дрожала, но смотрела в глаза. Даже каскад не смывал отдачу, на фоне которой у меня образовалась маниакальная зависимость. Вжался. Смял губы. И снова с размаху взял, будто иначе все рухнет. Овладел, как тот самый зверь. Брал больше, чем должен. Больше, чем сам способен вытянуть.

Мать вашу…

Я просто не мог иначе. Не мог, блядь, надышаться перед смертью.

За каждую стопку по палке.

Ради четвертой я незапланированно оказался на супружеском ложе.

Видел, что Милка пытается уснуть. Один хуй, полез. Сверху. Накрывая всем телом, ловил ее тремор. И вдавливал до растерзанных стонов. Мозги не думали. Работали тело и стоящий колом член. На грани четвертого взрыва чуть душа не покинула. Но я добил.

Перекурил и приперся на пятый заход.

Все ждал, когда же Милка пошлет. Уверен был, что уже замучил. Но она не отвергала. Так что разошелся нехило. То ли конина догнала, то ли чересчур много выдал, долго не кончал. И все равно Милке покоя не давал.