– Только быстро: не забывай, нам надо вернуться прежде, чем Лана заметит наше отсутствие.

А не обменяться ли мне метками с императрицей Ланабет, чтобы предупреждать её о неповиновении супруга? Была бы сейчас такая метка, явилась бы грозная императрица, и как ветром сдуло бы обоих сватов.

– Не переживай, всё успеем, – Ранжер само дружелюбие. – Иди…

– Удачи, – полушёпотом желает император Карит и, бросив на меня странный взгляд, покидает кабинет.

Дверь закрывает бесшумно.

Я опять вздыхаю и устало смотрю на Ранжера. Он – на меня.

– Как вы узнали? – вопрос важный: надо понять, насколько родственники Элора расслабились.

Он становится серьёзнее. Подходит к моему столу. В свете солнца седые пряди его рыжей гривы отливают золотом.

– Сегодня я заглянул во дворец, – Ранжер обходит стол и тянет моё кресло за подлокотник, легко разворачивает меня вместе с ним к себе и присаживается на корточки. Так Ранжер оказывается ниже меня, но его это, судя по всему, ничуть не смущает. – Решил всех пошевелить, чтобы помогли Элору с поисками, но меня попросили не вмешиваться. И по лицам я понял, что дело нечисто.

– Кто вам рассказал? – понятно ведь, что не на лицах он прочитал ответ.

– Карит, конечно, – улыбается Ранжер. – Ланабет сегодня принимает экзамены у женщин, подавших заявки на службу в ИСБ, и я смог выпытать всё, что меня интересовало.

ИСБ… упоминание почти родной аббревиатуры неожиданно кольнуло ностальгией и ревностью: пятнадцать лет я была единственной обладающей властью женщиной там, приказывала, а теперь на моём месте Ланабет, и она намного свободнее, она перекраивает службу на свой лад. Скоро всё там изменится… и пусть, в любом случае мне там нет места.

– И вот я здесь, – разводит руками Ранжер. – Поговорить.

– Слушаю.

Он вглядывается в моё лицо и медлит, но тепло его глаз, эта чуткая внимательность сама по себе давит.

– Вы торопитесь, – напоминаю внешне равнодушно, но мне не нравится этот разговор и то, что Ранжер, в отличие от остальных, пытается сократить эмоциональную дистанцию между нами.

– Ты знаешь Элора лучше, чем драконессе стоит знать своего дракона до встречи с ней, – в его голосе звучит такое искреннее сочувствие. – Эти пятнадцать лет тебе было невыносимо тяжело: находиться рядом, видеть его с другими драконессами, сталкиваться со всеми дурными чертами Элора, с его нетерпимостью к менталистам, почти похоронить его… Это тяжкое испытание. Не каждое сердце такое выдержит, не разбившись.

Слова жгут, колют – я задыхаюсь, и мне требуется неимоверное усилие, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Чувства – это оружие, и я не собираюсь давать его Ранжеру или кому-нибудь из группы поддержки Элора.