Слегка прикусив мочку, провел языком по шее, еще ниже, склонил голову к ее декольте, начал целовать обнаженную верхнюю часть грудей, опять поднялся вверх, к шее, лизнул углубление ключицы – и при этом сводил ее с ума, как бы невзначай задевая костяшками пальцев соски. Вот он нашел то местечко за ухом, прикосновение к которому прежде лишало ее рассудка.

– Сейчас ты у меня вспыхнешь! – прошептал он. – Я помню, как тебя зажечь!

– Как же давно… – прошептала она дрожащим голосом.

В этот миг платье с легким шелестом поползло с плеч. Вероника в удивлении опустила глаза.

Она и не заметила, что, целуя ее, он в то же время расстегивал пуговицы на спине. Платье наконец скользнуло на пол. «Каков хитрец! Но это не так уж плохо…» – только и успела она подумать, и в следующий миг Себастьян подхватил ее на руки и понес на постель. Уложив на матрас, сам лег рядом, не переставая ее целовать, и она, обхватив руками широкие плечи, потянула его на себя, страстно желая ощутить его тяжесть. Поцелуй сделался страстным, неукротимым. Вероника вцепилась в Себастьяна, словно утопающий в спасательный круг, и ей казалось, что она взорвется, если он не войдет в нее немедленно! Он взялся за край сорочки, спустил ее с плеч и прильнул горячими губами сперва к одному затвердевшему соску, потом к другому – сосал, лизал и прикусывал, пока она не начала стонать и ерзать от нетерпения.

Поглощенная чистым желанием, Вероника выгнула спину, запустила пальцы ему в волосы. Словно в бреду, металась она на подушке под мучительно-сладкими прикосновениями его языка к обнаженным соскам, тело ее сотрясала дрожь.

Ребра корсета больно давили на живот, но Вероника этого даже не замечала."

"Одной рукой он приподнял край сорочки и нащупал то местечко меж бедер, что давно уже молчаливо молило о его прикосновении. Едва он коснулся ее там, она закричала во весь голос. Как же она его хочет! Отчаянно. Немедленно. Прямо сейчас.

Просунув руку между нею и собой, неловкими, дрожащими от возбуждения пальцами он расстегнул бриджи, освободил свое естество, раздвинул Веронике бедра, нашел нужное направление и одним быстрым, уверенным толчком вогнал свое орудие на всю глубину.

Вероника уже кричала не переставая, а Себастьян вонзался в нее снова и снова, и из груди его вырывались нечеловеческие вопли, похожие на львиный рык.

* * *Даже ради спасения своей жизни Себастьян не смог бы сейчас остановиться. Он словно перестал быть человеком – превратился в дикого зверя, удовлетворяющего свою похоть с женщиной, о которой так долго лишь мечтал по ночам. Никто, ничто не могло бы его остановить – разве что… Но и она его не останавливала.