Из этого было ясно, что дело серьезное, куда серьезнее, чем раньше, когда у дедушки случались проблемы со здоровьем. Ему восемьдесят шесть, и несколько месяцев назад у него был сердечный приступ. С тех пор вся семья тревожилась о нем. В конце концов, дедушка не будет жить вечно, как бы всем этого ни хотелось. Но слишком тяжело знать, что, даже если он проживет еще неделю, это будет его последний праздник: последнее Рождество в Уитморе.

Вероника стиснула зубы, пытаясь справиться со слезами. Мама не плачет – значит, и она не будет, чтобы не усугублять ее переживания. Нет, она должна быть сильной и не выказывать своих чувств. Чему-чему, а этому она за последние два года научилась в совершенстве.

– Как приняли это известие Элизабет и Джессика? – спросила она наконец.

Младшие сестры Вероники, близняшки, жили вместе с матерью.

Леди Холден склонила голову.

– Элизабет – стоически, Джессика очень переживает. Как всегда.

Тень улыбки коснулась губ Вероники. Как знакомо! С виду похожие как две капли воды, по характерам близняшки были полной противоположностью друг другу. В октябре им исполнилось по восемнадцать, и весной они готовились впервые выйти в свет. Элизабет страшится этого как чумы, а Джессика не может дождаться, когда же наконец поедет на свой первый бал.

– А бабушка? – осмелилась спросить Вероника.

Страшно было даже подумать о том, как ее дорогая восьмидесятилетняя бабушка переживает весть о скорой кончине мужа, с которым шла по жизни рука об руку более шестидесяти лет.

– Ничего, держится, – со вздохом ответила мать.

Вероника глубоко вздохнула и опустила невидящий взгляд на свои руки, сложенные на коленях.

– Что ж, завтра я вернусь с тобой в Уитмор и постараюсь устроить дедушке лучшее в жизни Рождество! – на этих словах она попыталась храбро улыбнуться, хоть и догадывалась, что выражение ее лица сейчас далеко от веселья.

– Я не еду в поместье, – выпрямившись, сообщила мать. – По крайней мере, не сразу.

Вероника склонила голову набок и нахмурилась:

– Ты куда-то поедешь?

– Завтра утром отправлюсь в Лондон, чтобы забрать оттуда Джастина."

"Вероника нахмурилась еще сильнее. Ее старший брат Джастин, маркиз и холостяк вел разгульную жизнь: большую часть года проводил в своем лондонском особняке, спал до полудня, а ночами развлекался во всевозможных клубах и игорных заведениях. За последние два года Вероника и брат едва обменялись парой слов. И на то была очень серьезная причина.

– Ах да, Джастин, – сухо отозвалась Вероника.

– Твой брат имеет право знать, насколько болен ваш дед, – ровным голосом сообщила мать.

– Разумеется, – согласилась Вероника, устыдившись, что ведет себя как ребенок.