Ради деда Вероника была готова на все… даже попросить этого подлого распутника, своего мужа, приехать в Уитмор на Рождество и вместе с ней изобразить счастливых супругов.

Вероника встала и выглянула в окно. Сразу за особняком простирался, насколько хватало глаз, луг, недалеко от окна гордо высился одинокий дуб, ветви которого чернели на фоне блеклого зимнего неба. Когда после свадьбы они с Себастьяном приехали сюда, стояло лето, и дуб зеленел пышной листвой. Как нравилось Веронике любоваться им из этого окна! Она воображала, как вся ее семья: она, Себастьян, дети (у них непременно будет четверо, как у мамы, все темноволосые – в обоих родителей, а один – с невероятными, как у отца, – зелеными глазами) жарким летним днем рассаживается на одеяле в тени старого дуба: они смеются, болтают, любуются могучей зеленой кроной и проплывающими над головой облаками. Счастливая семья: ничего иного она не желала, – но теперь, учитывая обстоятельства, шансы стать матерью для нее очень невелики.

Вероника сглотнула комок в горле; воспоминания были болезненными, их хотелось стереть из памяти, – и все же она настойчиво принимала посетителей в этой комнате и никогда не приказывала задернуть шторы, словно хотела за что-то себя наказать.

Глубоко вздохнув и вытряхнув из головы фантазии о несбыточном, она решительно повернулась к дверям и вышла из комнаты. Нужно приказать горничной Мэри немедленно собрать чемоданы. Завтра они тоже поедут в Лондон, только цели у них с матерью разные. Она отправится к тому, кого от души желала бы никогда больше не видеть, чтобы уговорить его приехать на Рождество в Уитмор и провести там добрую половину праздников, изображая любящего и счастливого супруга. От одной этой мысли ее снова охватила дурнота, а от следующей она и вовсе чуть не лишилась чувств: как, ради всего святого, убедить его на это согласиться?

Глава 2Лондон, городской особняк герцога Эджфилда,

следующим вечером

Себастьян Синклер, герцог Эджфилд, взбежал по широкой мраморной лестнице к себе в спальню, сорвал с шеи платок, бросив на кровать, застеленную сапфирово-голубым покрывалом, нетерпеливо выкрикнул:

– Чедвик!

Дверь гардеробной распахнулась, оттуда торопливо вышел его лакей и с поклоном произнес:

– Ваша светлость, прошу прощения. Я не знал точно, когда вы вернетесь, и…

– Помоги снять сюртук. Через час мне нужно быть у Маркемов. Надо же было так затянуть это чертово заседание парламента!

– Разумеется, ваша светлость.

Лакей принялся торопливо стягивать с Себастьяна сюртук, а тот тем временем расстегивал пуговицы на рубашке, явно недовольный собой. Ну какого черта он опять сорвался на Чедвика.