– Ладно, неважно, – махнула она рукой, по-прежнему стараясь, чтобы в голосе звучало только безразличие.

– Я не встречался с Мелиссой с того вечера, когда ты…

– Прошу тебя!.. – воскликнула Вероника, вытянув вперед руку, затянутую в лиловую перчатку. Еще хоть одного слова на эту тему она не вынесет! Все это они уже обсуждали. Подробно. Не один раз. Но правда в том, что Себастьян – лжец и неверный муж, и никакие обсуждения этого не изменят.

– Хорошо. – Он уперся руками в бедра, прикрытые лишь полотенцем. – Зачем ты пришла, Вероника?

Собственное имя из его уст произвело на нее странное действие. Мгновенно вспомнилось, как он шептал ее имя в минуты любви, входя в нее так глубоко, как… Нет! Хватит! Эти воспоминания никакой пользы ей не принесут. Вероника судорожно сглотнула и расстегнула вышитый воротничок мантильи: в комнате оказалось безбожно жарко. Спрашивается, где веер, когда он так нужен?

– Я пришла, потому что… – Она сглотнула очередной комок в горле. – Мой дед умирает.

Себастьян, мгновенно вздернув голову, ответил с искренней теплотой, от которой на глаза у Вероники едва не навернулись слезы:

– Мне очень жаль.

Она тряхнула головой, избавляясь от излишних проявлений чувств, напоминая себе о своей задаче.

– Он тяжело болен, и мама говорит… – Вероника прикусила губу. Сколько ни произносила она сегодня эти слова в карете – мысленно – обнаружилось, что по-прежнему не может произнести их вслух.

– Что он едва ли долго протянет? – сочувственно подсказал Себастьян.

Вероника была ему благодарна за то, что вместо нее выговорил вслух самые страшные слова, и только кивнула.

– И?.. – поторопил он, заметив ее состояние.

Боже правый, ну как тут сосредоточишься, когда он стоит перед ней в одном полотенце? Вероника вздрогнула и отвела глаза.

– И… я подумала, что тебе стоит об этом знать.

Черт возьми, ну почему никак не получается сказать то, зачем пришла? Она снова метнула на него сердитый взгляд."

"Он взъерошил мокрые волосы на затылке и ответил ей прищуренным взглядом.

– Мне кажется, что ты приехала с другой целью, а вовсе не для того, чтобы сообщить о болезни деда: об этом я узнал бы и от Джастина. Что тебе нужно?

Ну вот опять! Да что же она никак не соберется! Вероника плотно сжала губы и втянула воздух. Настал решительный миг. Стоит ей неверно сформулировать просьбу, и Себастьян откажется. От этого зависит, как пройдут последние часы ее умирающего деда. Вероника глубоко вздохнула и, не обращая внимания на подступающую к горлу горечь, сказала так спокойно и ровно, как только могла:

– Я прошу тебя поехать на Рождество в Уитмор… со мной.

Себастьян вскинул черные брови, но удивление на его лице тут же сменилось подозрением.