Что же с ним случилось? И почему раз за разом боль бьет в затылок, растекаясь из него по всему телу. И в эти моменты световые пятна заметно дергаются.

Что с ним произошло? Вроде бы он неплохо устроился. Он хорошо помнил, как просил у толстухи к себе черненькую девочку, и чтобы не толстую. И черненькую он помнил. Достаточно симпатичную черненькую, лишь косметики чересчур уж много и нос грубоватый. Вроде бы он с ней пил вино и ел жареное мясо политое лимонным соком. Потом, вроде бы, ему уже не казалось, что ее нос грубоват, а косметика тяжеловесна. Потом… потом ничего не помнит.

Особенно сильный приступ боли вырвал из груди хриплый стон. Движение световых пятен прекратилось, над Тимом склонились две мерзкие рожи. Одна знакома – проклятый трактирщик, вторую Тим не помнил, да и не хотел вспоминать.

– Да он еще живой!

– Степные собаки живучие. Ничего, в канаве дойдет.

– Может глотку для надежности перехватить?

– Не надо. Все же степняк. Одно дело, если он в дерьме захлебнется спьяну, и совсем другое, если его найдут с перерезанным горлом. Городу со степью ссориться нельзя, так что стража все перероет.

Оно нам надо?

– И то верно. Все равно подохнет – мы в него канапсы залили сейчас на десятерых. Его, наверное, даже черви жрать не смогут.

– Давай за руки его, а я за ноги."

"Только тут Тим понял, что все это время его волокли по улице за ноги. Брусчатку устилал унавоженный мусор, но все равно затылку частенько доставалось. Вот и выяснился источник вспышек боли. Со световыми пятнами тоже ясно – это отблески редких фонарей и освещенных окон.

А куда же его волокут? О нет…

Мучители, раскачав тело Тима, хладнокровно сбросили его в сточную канаву.

Неплохо он сходил по девочкам.

* * *

Тим не помнил как выбрался на мостовую. И, наверное, это к счастью – воспоминания о том, как ты барахтался в вонючей жиже, не самое лучшее, что стоило бы сохранять. Судя по судорогам в животе, желудок у него вывернуло еще внизу. Логично – хлебнув жижи из канавы, любой блевать начнет. Но слова про залитую «канапсу» запали в душу – склонившись, Тим захрипел, выдавливая из желудка последние крохи.

Знакомая здесь вонь… необычная… До того вонючая, что перебивает смрад сточной канавы.

Вспомнил – днем мимо этого места проходил с проклятым трактирщиком. Тот на вопрос об источнике зловония пояснил, что это благоухает жировой склад. Одним из источников дохода города был китобойный промысел – приходилось мириться и с отрицательными сторонами этого прибыльного ремесла.

К лошадиной поилке Тим сумел дойти на двух ногах, хотя и шатало его по пути как лист на ветру. Воды в деревянном желобе оказалось много. Хоть в этом ему сегодня повезло – не придется хлебать осевшую грязь со дна.