Эти слова не укладывались у него в голове, но пока эльфийка их произносила, ее застывшее лицо оживилось как ни разу за все дни путешествия.

— Я поверю или не поверю после того, как услышу твою историю, — непреклонно сказал воин.

Сделав еще один глубокий вдох, она продолжала тихим, словно отдалившимся голосом:

— Я упала в воду и ударилась головой. — Мали пальцами дотронулась до места за ухом, вспомнив о прошлой боли. — Вода была темна. И тяжела. Я видела… лица тех, кто умер до меня. Я слышала их голоса, приветствующие меня. Затем… затем стало светло.

— Светло? Откуда в реке свет? — В голосе Торина прозвучало недоверие, и чары исчезли; живой блеск, который он различил в глазах женщины, померк.

Воин внезапно почувствовал себя виноватым."

"— Согласись, это похоже на сказку, — сказал он, пытаясь объяснить. — Но… продолжай.

Лицо Мали ожесточилось, и всего лишь на мгновение он увидел то, чего и ожидал от эльфа, — надменность и заносчивое презрение в складках над шелковистыми бровями. Затем высокомерное выражение исчезло, сменившись безразличием. Тусклым, невыразительным голосом она рассказала остальную часть своей истории:

— Голос, прекраснее которого нельзя вообразить.

Музыка… не похожая ни на что в этом мире. Звуки… Тяжесть исчезла. Мне показалось, что я парю среди облаков. Голос, прекрасный, мелодичный голос Богини, сказал мне, что я должна нести моему народу посланное ею исцеление. Она рассказала мне о возвращении на Кринн драконов и ушедших Богов. Она сказала, что я должна предупредить свой народ об опасности и разнести слова надежды. Она сказала, что я должна спасти мой народ. — Лицо Мали было таким же белым, как и в утро нападения, унылым, как зима.  — Богиня сказала: «Просвети души, пребывающие в темноте». А мне это не удалось, как видишь. Мой народ не поверил мне. Лорак — правитель — назвал меня богохульницей и изгнал. Теперь я не могу выполнить повеление Богини. — Мали снова глубоко вдохнула, словно жарким воздухом пустыни хотела облегчить пожар в своей душе. — Я не могу привести их души к свету.

— Я думал, что эльфы не отвернулись от древних Богов.

— Нет. Но, вероятно, только старейшие или достойнейшие могут говорить с Богами. А кто я такая, чтобы Богиня заговорила со мной? Всего лишь женщина, да еще незнатного происхождения.

Мой народ верит, но он не верит. А иногда, — тихо добавила она, — я начинаю сама сомневаться в себе.

Торин пожал плечами, не желая признаться перед лицом такой печали, что его первым чувством тоже было неверие. Но он видел драконов, ощутил могущество прикосновений Мали.

Он дотронулся до ее щеки и ласково провел вверх, по высокой скуле, по шелковистым бровям, до густых черных волос. Тяжелые пряди упали вперед, закрыв лицо и обнажив нежные уши.