Солнце скатилось за горизонт, устроив на прощание захватывающее представление из пурпурных и красных сполохов. Вместе с ночью появился и ветер. Он пронесся по пескам, будто догоняя уходящее светило.

Торин объявил привал, собираясь дождаться восхода луны — двигаться в кромешной тьме было затруднительно. Они сидели под склоном дугообразной дюны и делили хлеб, сыр и глотки драгоценной воды. Мали и Бьяр опирались друг о друга; они настолько устали, что почти не могли есть.

Пока только красная Лунитари поднялась, чтобы пролить свой свет на пустыню, окрашивая скалы и дюны розоватым сиянием.

Несмотря на то, что всю его жизнь Торину говорили, что красная луна дает силу магам, не принимающим ни сторону Света, ни сторону Тьмы, воину ее свет казался зловещим. Изгибы и впадины в песке, омытые кроваво-красным сиянием, от которого внутри у него все холодело, превращались в места подозрительной тени. Но, тем не менее, это был свет.

Для более-менее удобного путешествия оставалось еще часа три, когда Торин объявил следующий привал. Чтобы спастись от пронизывающего ночного ветра, хотелось двигаться, напряжением согревая мышцы, но Бьяр уже не мог идти ровно, а походку Мали усталость лишила грациозности.

Торин испытывал раздражение из-за тех ограничений, которые на него накладывали спутники. В одиночку он бы продолжал идти до утра, затем проспал бы самую страшную дневную жару, но мальчик и женщина не были так выносливы. Бьяр засыпал на ходу, даже не помог развернуть одеяло. Мали стояла радом, прислонившись к приютившей их скале.

— Мы сможем начать отдыхать раньше, если мне помогут, — сказал Торин, взглянув на Мали, но тут же понял, что женщина не отдыхает.

Она не отрывала взгляда от ночного неба, в лунном свете ее глаза горели красным. Торин уронил одеяло. — Что?…

Мали сделала резкое, предостерегающее движение. Она внимательно искала что-то в небе, белки ее глаз выделялись на фоне запылившейся кожи.

— Они там, — прошептала женщина. — Они близко. Я их чувствую!

— Кого? — спросил Торин, обнажая меч. Лезвие сверкнуло в лунном свете, и воин прижал клинок к бедру, чтобы скрыть предательское отражение, — Где? — На черном небе он не мог различить ничего, кроме звезд.

За их спинами ахнул Бьяр:

— Кристалл! Он теплый!

— Убери! — закричала Мали.

Схватив мальчика, она оттащила его в узкую тень у подножия скалы.

— Но…"

"Женщина зажала Бьяру рот и толкнула на землю, увлекая за собой в укрытие и Торина.

Воин еще сопротивлялся силе тянувшей его руки, когда услышал это.

На этот раз звуки послышались ближе, отчетливее без голосов умирающих и внушали еще больший страх, поскольку внимание не отвлекалось клубящейся чернотой.