"

"По мере того как солнце поднималось, становилось жарче. Земля белела, теряя радужные оттенки золотого и отражая жару мерцающими волнами. Пот высыхал, не успевая скатиться по коже Торина. Прекрасный песок, за который и были названы Пыльные равнины, поднимался при каждом шаге, обволакивая путников клубами и оседая на одежду и кожу, так что вскоре все трое с ног до головы стали того же пыльного цвета, что и пустыня.

Полдень они провели под защитой дюны, укрывшись за одеялом, растянутым между склоном и землей. Оно несколько спасало от ослепительного солнца, избавляя от худшей части жары, но также задерживало даже самый легкий ветерок, который мог бы освежить спертый воздух.

Бьяр свернулся калачиком между двумя взрослыми и немедленно погрузился в глубокий сон — лишь иногда слышались его беспокойные всхлипы.

Женщина Герика села так же, как она сидела на гребне горы перед опустошенным лагерем, — длинные ноги втянуты под одежду, подбородок на коленях.

— Ты сказал… — Она нерешительно запнулась. — Ты сказал, что Фарези — народ твоей матери?

— Да, — коротко ответил Торин.

— Она… Твоя мать была утром в лагере?

Воин обрабатывал полоску кожи, делая обмотку для рукоятки ножа, найденного им на пожарище. Он не хотел делиться ничем личным с чужеземкой, хоть та и прожила какое-то время в его племени, но в стране, где к семье относились с уважением, на вопрос попутчика нельзя было ответить отказом.

— Мои родители и жена умерли много лет назад. — Его голос прозвучал столь резко, что Бьяр беспокойно заворочался во сне.

Мали успокоила мальчика, погладив его по плечу и пробормотав что-то нечленораздельное, затем тихо сказала:

— Извини.

Торин хмыкнул и яростно стал провертывать дырки в кожаной полоске — острие ножа разрезало материал, вместо того чтобы проткнуть.

Некоторое время Мали молчала, а потом заговорила так же нерешительно, как и раньше:

— Фарези… Ты сказал, что их летний лагерь около Тарсиса?

— Да, женщина, — коротко ответил Торин, заканчивая возиться с замысловатой обмоткой для ножа.

— Тебе не нравятся города? Или жители городов?

Торин хмыкнул опять, на этот раз с пренебрежением:

— Варвары. Там, где вода в изобилии, люди становятся рабами.

Причудливые глаза женщины над краем пыльной ткани сузились, но она больше ничего не сказала.

Как только жара ушла вслед за солнцем, скрывшимся в вечернем небе, воин двинулся дальше, подгоняя женщину и мальчика суровее, чем бывалых путешественников, — мысль об исчезающем среди равнин враге придавала ему скорость и энергию. Торин справедливо полагал, что чем быстрее он доставит этих двоих к воде, тем быстрее сможет от них избавиться и начать преследование врага.