– На булат сменяли, – коротко поведал Матвей, кивая. – Князь, что сторговал, сказывал, полукровка доброй крови.

– Что, всамделишний князь? – удивлённо ахнул казачок.

– А чего такого? – не понял Матвей. – Он там по своим делам был, а мы как раз коня искали подходящего. Вот он наши клинки увидел, и загорелось ему. Спервоначалу не поверил, что настоящий булат, а после, как спытали, сам у кого-то знакомого Буяна и нашёл.

– А что за князь, откуда? – не унимался собеседник, явно сгорая от любопытства.

– Горец. Грузин. Но, видать, настоящий, ежели с ним жандармский подполковник приезжал.

– Это который после в станице был? – вспомнил молодой боец.

– Ага, он самый.

Казачок придержал коня и, поравнявшись с ехавшими следом бойцами, принялся им жарко пересказывать всё услышанное. А Матвей, едва заметно усмехнувшись, принялся всматриваться в степь. Терять бдительность в этих местах – последнее дело. Разом без головы остаться можно.

Частый перестук копыт рядом подсказал парню, что его догнала одна из похищенных девушек. Не торопясь повернувшись, парень с ходу наткнулся взглядом на пронзительный взгляд громадных синих глаз Катерины.

– Тебе чего, Катюш? – тихо поинтересовался парень, усилием воли унимая взыгравшие гормоны.

– Поблагодарить хочу, – чуть порозовев, так же тихо ответила девушка. – Мы хоть и испугались, а всё одно я видела. Кабы не ты, не переняли бы нас до змеиной балки. Не успели б казаки. Спаси Христос, Матвей. Второго разу я б не снесла.

– Забудь, – чуть скривившись, отмахнулся парень. – То не вина твоя, а беда. А вина тут наша. Казачья. Что не успели вовремя, не догнали. А в этот раз и вовсе всё случаем вышло. Не за вами они шли.

Мимо ехали. А как вас приметили, не сдержались. И то сказать, мимо таких красавиц проехать – себя не уважать, – улыбнулся он, сделав девушке немудреный комплимент.

– Проку-то с той красы, – вздохнула Катерина, улыбаясь и сверкая милыми ямочками на щеках.

– Не скажи, Катюша. Коль человек на лицо сразу мил становится, то и смотришь на него иным взглядом. Вон, на мою рожу глянь. От одного шрама с души воротит. Слышала, небось, как меня по станице девки Палёной рожей кличут.

– Дуры они, – возмущённо фыркнула Катерина. – Казаку шрамы носить – как награда за доблесть.

Дуры и есть.

– Бог им судья, – отмахнулся Матвей. – Ты мне вот что скажи. Ты с оружием управляться умеешь? Приходилось когда стрелять? Из чего лучше получается?

– Батька несколько раз в овраг с собой брал, показывал, как из винтаря палить правильно. А чего иного у нас и нету. Пистоли у него только те, что со ствола заряжать надобно. Да и тяжёлые они для меня. У него всей справы только шашка с кинжалом да винтарь. Мерин, и тот уж старый.

– Да уж, не везёт ему, – понимающе вздохнул парень.