Вы обещали сделать меня здоровой, и этого достаточно, чтобы придать мне мужества.

– Хорошо, – сказал Гелиобас. – Мужество и надежда сами по себе уже являются предвестниками физической и умственной энергии. Не забудьте: завтра в пять, и не засиживайтесь сегодня допоздна. Я бы посоветовал вам лечь в постель не позднее десяти.

Я согласилась с ним, мы пожали друг другу руки и на этом расстались. Я беспечно направилась обратно на авеню дю Миди, где по прибытии нашла послание от миссис Эверард.

Она писала «впопыхах», чтобы сообщить мне имена тех своих друзей, которые, как она узнала из «Американского журнала», остановились в «Гранд-отеле». Эми умоляла зайти к ним и потому приложила два рекомендательных письма. Закончила она послание такими словами:

Рафаэлло Челлини с момента твоего отъезда совсем не показывается, а наш неподражаемый официант Альфонс говорит, что он очень занят, заканчивая картину для Парижского салона, – мы ее еще ни разу не видели.

Скоро я под тем или иным предлогом вторгнусь в его мастерскую и сообщу тебе все подробности. А пока доверься мне.

Вечно преданная тебе подруга

ЭМИ.Я ответила на письмо, а потом провела приятный вечер в пансионе, болтая с мадам Дениз и еще одной маленькой веселой француженкой – дневной гувернанткой, что жила там на пансионе. У нее в запасе было несметное количество забавных историй: эта женщина обладала завидным темпераментом, благодаря которому всегда и во всем видела комическую сторону жизни.

Я с упоением наслаждалась ее искрометной болтовней и выразительной жестикуляцией, и мы втроем веселились до самого отправления ко сну. Действуя по совету Гелиобаса, я пораньше удалилась в свою комнату, где по моему приказанию уже была приготовлена теплая ванна. Я откупорила стеклянную трубку «№ 1» и вылила содержащуюся в ней бесцветную жидкость в воду, которая тотчас же тихо запузырилась, словно закипев. Понаблюдав за водой минуту или две и заметив, что это бурлящее движение неуклонно возрастает, я быстро разделась и погрузилась в ванну. Никогда не забуду прекрасного ощущения, которое тогда испытала! Могу описать его только так, как бедная кукольная швея в «Нашем общем друге»17 описывала посетивших ее ангелов, своих «благословенных детей», что приходили, «поднимали ее и заставляли светиться».