Если бы мое тело состояло из материи не грубее огня и воздуха, я бы и тогда не почувствовала себя более невесомой, жизнерадостной и бодрой, чем в тот момент, когда по истечении предписанных пяти минут вышла из этой чудесной лечебной ванны! Готовясь ко сну, я заметила, что бурление воды совершенно прекратилось, чему было простое объяснение: если вода, как я предполагала, содержала электричество, то мое тело при соприкосновении поглотило его, что и объясняет прекращение движения. Затем я взяла вторую маленькую трубочку и приготовила ее, как мне велели. На этот раз жидкость была неподвижна. Мне показалось, ее цвет слегка отдавал янтарем. Я выпила абсолютно безвкусное содержимое. Очутившись в постели, я была не в силах раздумывать: веки тут же сомкнулись, и меня с внезапной и непреодолимой силой настиг обещанный Гелиобасом сон годовалого ребенка – больше я ничего не помнила."

"Глава VII

Зара и князь Иван

Когда я проснулась следующим утром, комнату уже ярко залило солнце. Я была свободна от всех привычных болей, а тело наполняло восхитительное чувство бодрости и упругости. Я тотчас встала и, взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что уже полдень! Поспешно накинув халат, позвонила в колокольчик – появилась служанка.

– Сейчас и правда уже двенадцать? – спросила я ее. – Почему ты не разбудила меня?

Девушка виновато улыбнулась.

– Я постучала в дверь мадемуазель, но она не ответила. Госпожа Дениз тоже подошла и заглянула в комнату, однако, увидев, что вы крепко спите, сказала, что тревожить такой сон будет большой ошибкой.

Слова девушки добрая мадам Дениз, из-за полноты и одышки с трудом поднимавшаяся в это время наверх, подтвердила многочисленными кивками головы и немеркнущей улыбкой.

Я поблагодарила ее за заботу и была готова даже расцеловать: такой по-матерински доброй и милой она казалась. А мне было так весело и так хорошо! Они со служанкой удалились приготовить мне кофе, а я занялась туалетом. Расчесывая волосы, я услышала звуки скрипки. Играл кто-то в соседних комнатах. Я прислушалась и узнала знаменитый Концерт Бетховена. Невидимый музыкант играл ярко и в то же время нежно, его манера и тон напомнили прекрасные стихи из недавно прочитанного мною сборника под названием «Любовные письма скрипача», в которых поэт рассказывает о своей «любимой Амати» и говорит: «Я молился своею молитвой. Я в свою песню вплел:

С усердьем полоумного ткачаИз собственных, из оголенных жилСработал я мольбу. Взывал – как выл,И мнилось, что с Господнего плечаМне, избранному, эта чесуча;И Он был слаб и сир, покуда жил.Я поумнел. До вздоха умаливМольбу, умел пустить ее стрелойКогда взбредет. Бесовкин сон дневнойВспугнуть. Средь кипарисов и оливМеня, как эллина, блазнил наливТелесности. И всхлипывал святой.