Просто стоял, уткнувшись ему в грудь, и обещал, что больше никому не позволю довести меня до такого состояния. Сжав руки в кулаки и впившись ногтями в ладони, мысленно клялся, что стану сильнее.

Я – Киллиан Парис Бёрко, сын Лукиана Бёрко, последнего императора. Единственный наследник престола, который чуть было не умер от рук местных головорезов.

Не такой участи я себе желал.

– Всё хорошо, – тихонько говорил Эдвард у меня над головой. – Я отвезу тебя домой. У тебя кровь на волосах, Готье. Тебя кто-то ударил?

Я зажмурился, сдерживая слёзы, и прошептал:

– Нет. Я сам. Нечаянно.

– Давай в больницу?

– Не надо. – Я наскоро вытер глаза и решительно проговорил: – Просто отвезите меня домой.

– Хорошо. Садись.

Переступив границу и оказавшись на территории Центрального района, я не испытал ни капли радости. Наоборот, чувствовал себя ещё более униженным. Во мне кипела злость и разочарование – ещё никогда в жизни я не был так зол на себя. Там, в Запретных землях, я оказался помехой, бестолковой обузой для всех.

Я столько времени ныл о том, что не мог сдать экзамены, о том, что робел перед Оливией, о том, что страдал от нехватки внимания отца и брата, а сейчас понял, что настоящие проблемы были по ту сторону границы. Дети, работающие с детства. Преступники, выясняющие отношения. Наркотики, насилие и смерть. Несправедливость, разруха, бессилие перед системой. И всё это совсем рядом, стоило только открыть глаза. Не об этом ли рассказывал так часто Скэриэл?

– Отлежишься, и всё будет как прежде. – Эдвард потрепал меня по плечу.

– Нет.

– Что? – не расслышал он.

– Уже не будет как прежде. – Нахмурившись, я посмотрел на него. Он понимающе кивнул, и мы продолжили путь в тишине.

Именно сейчас, проезжая по знакомым улицам, я осознал, как бесповоротно меняется моя жизнь. Мне предстояло поступить в Академию Святых и Великих, предстать перед Советом старейшин, возможно, переманить их на свою сторону, а если не выйдет, то избавиться от каждого, кто встанет на пути, – всё это ради того, чтобы взойти на престол и изменить ситуацию в стране.

Это государство возродилось на костях моей семьи, но империя будет жить, пока во мне течёт кровь Лукиана Бёрко.

XXXIX

Как только открылась входная дверь, в нос ударил кисловатый запах пота, дешёвого табака и палёного алкоголя.

– Ты отчим Райли? – спросил я у изрядно помятого мужчины, появившегося на пороге. Тёмные мешки под глазами, впалые щёки и глубокие морщины на лбу – выглядел он неприятно, а пах так, что тотчас захотелось отступить на шаг.

– Ну и? – Дыхнув на меня перегаром, он потёр покрытый двухнедельной щетиной подбородок и опёрся плечом о дверной косяк. – А ты из… – Он заторможенно указал на меня пальцем и прищурился, припоминая. – Из этого, ну, как его… Дома какого-то.