И даже не представлял, как изголодался по ней. Стоило вскользь задеть кожу на её шее, она впилась пальцами в мои плечи, а ее дыхание стало поверхностным. Нежная кожа послушно воспалилась под моими руками, когда я потянул с нее футболку… Могло показаться, что она очень подходит этому месту — такая же тихая, мягкая, податливая, как и природа вокруг. Ее дыхание — как шелест ветра в березовой кроне над головой в летний полдень, взгляд цвета чая с медом обжигает, и хочется пить не спеша… И только запах лекарств, оставшийся на ее коже, заставлял шерсть дыбится на загривке.

И ведь не смыть его здесь никак…

Старый диван удивленно скрипнул под нами, когда я усадил Надю на себя — чёрт бы его подрал! Но шанса солировать у него не осталось с моим первым судорожным рывком и её вскриком. Как же Наде шли солнечные пятна, разбросанные по белоснежным ребрам и груди! Она двигалась, запрокинув голову, а я наслаждался этой пляской света перед глазами. Даже если зажмуриться, я всё ещё видел её будто внутри — прозрачную, нежную и такую уязвимую, что страшно сжать пальцы чуть сильнее…

А потом я перестал видеть. Тело скрутило от темной жажды обладания и необходимости присвоить свою женщину полностью. Я опрокинул её на спину, спрятав от солнца и погрузив в свою жаркую тьму. Но она не заметила этого. Надя отвечала так правильно и так самозабвенно, что это ее чувство свободы передалось и мне.

И я выпустил когти, забывая о обо всем…

— Правда? Вы обращаетесь в привычных животных?

— Правда, — улыбался я, жмурясь на разгоревшийся в буржуйке огонь.

— Я думала, что это что-то, присущее только вам.

Я обернулся к ней. Она сидела, укутанная в плед, и отсветы от огня плясали на ее голых плечах.

— Оборотня можно отличить только по размеру. Вес зверя не может быть меньше веса человека, а иногда больше, если зверь крупнее. Из меня, к примеру, выходит довольно крупный лис.

— Ты — лис? — протянула она, и взгляд ее заискрился. — Как же я не догадалась сразу...

Я улыбнулся шире.

— Попа не щиплет?

— Ерунда, — отмахнулась она. — Пройдет.

Мой порыв стоил Наде поцарапанных ягодиц, но и она не осталась в долгу, наставив мне жгучих меток на шее. Те приятно пекли на коже, поддерживая в крови постоянное количество эндорфинов, и они туманили мозги, мешая сосредотачиваться на том, что происходит за пределами дома. Тревожность прогрессировала несмотря ни на что. Мой зверь считал, что у него теперь семья и нора, полная счастья и забот.

— Верес, а ты покажешь?

— Что? — не сразу понял я, погруженный в мысли.

— Ну, какой ты лис…

— Не хотелось бы, — нахмурился я. — Хочешь что-нибудь другое?

— Чаю и шоколада, — разочарованно ответила Надя.

— Максимум — конечный вариант могу показать, — пошел я на компромисс. — Какой я лис.