— А как ты решил стать токсикологом?

— У меня не было возможности им не стать, — усмехнулся он невесело. — Уже в раннем детстве я понял, что мое чутье превосходит возможности других оборотней. Впервые меня побили, когда я уложил своего обидчика на койку на месяц, и тот едва не умер. Я ничего тогда не знал ещё толком, но чувствовал свойства веществ. Это было сложно описать, но я это словно вижу. Стоит мне почувствовать запах, и мне становится доступна вся информация. Я будто подключаюсь к какой-то базе данных... — Он сделал глоток кофе и скользнул по мне привычным взглядом, наполненным жидким огнем. — Естественно, изучение этих веществ стало моим приоритетом. Добыча — вторым важным делом. В Академии меня тоже не любили. Я закончил базовый курс за три года, потом ординатуру… В двадцать семь защитил докторскую и считал себя звездой, с которой никто не сравнится.

Я завороженно слушала.

— А потом все изменилось. — Он помолчал. — Знаешь, наверное, я заслужил какой-то урок… но не такой. Такого никто не заслуживает. И я не хочу об этом рассказывать. Коротко — я провел следующие три года на ближнем востоке. Да, я действительно обладаю редким даром. Но ничего хорошего он мне не принес. Ничего такого, о чем я раньше мечтал.

— Дети из приюта вряд ли мечтают о многом…

— Это точно.

— А откуда у тебя Питер?

— Купил на вокзале, когда вернулся в Москву. — И он потрепал пса за ушами, а тот со вздохом уложил ему морду на колени. — Тогда было слишком одиноко, и я о многом не подумал… — Он поднял на меня взгляд. — Обычно собаки не переносят оборотней.

— Неужели? А так и не скажешь.

— Да, Питер оказался исключением. — Он помолчал немного. — Я схватился за предложение Краморова, потому что никто раньше не предлагал мне защиту и возвращение к обычной жизни.

— Но сначала тебя притащили против твоей воли, — заметила я. — Неужели не сказали тебе заранее? Хотели проверить?

— Само собой. Да и я не думал, что соглашусь все же… Но решил, что терять нечего.

Он слабо улыбнулся, глядя на меня, и я ответила на его улыбку.

— А что у нас на обед?

— Гороховая каша. — Я поморщилась, не успев скрыть изумление. А он улыбнулся шире. — Я шучу. Тушенка с булгуром.

— Верес, а у тебя есть шоколадка? — смущенно прошептала я.

— Есть, — улыбнулся он. — Ещё кофе?

— Да…

Мне казалось, я сплю. Что меня все же накачали чем-то, и я валяюсь на этом убогом матрасе в клинике и вижу потрясающий сон, в котором так уютно и спокойно. Мы расположились с Вересом в кухне на небольшом диване с кофе и шоколадом. Верес укутал меня в плед, а Питер улегся в ногах. Шумно горел огонь в старенькой буржуйке, застучал в окна дождь. Я рассказывала Вересу теперь уже свою историю, а сама все больше убеждалась — этот мужчина одичал.