— Ты вкусно пахнешь, — прошептала я. — Мне повезло, и я правда могу расчитывать на курочку?

Он не ответил в своей манере, но я начала к этому привыкать. Бесовецкий не любил говорить просто так. Каждое его слово что-то значило для него. И это нравилось.

Он провел меня в комнату, которую уже заполнил запах еды, кофе и выпечки.

— Булочки с яблоком? — улыбнулась я. — Мои любимые…

— Если ты хочешь говорить о своем цербере, то я хочу слушать, — сообщил он, стягивая футболку.

— Я была права. У него кто-то свой в охране. Ему прислали фото нас с тобой только что.

— Сам он верностью не отличается, как я понимаю? — вздернул он бровь, и я поморщилась.

И тоже не ответила. Но ему и не нужен был мой ответ.

— Это — не твоя вина, — заметил он. — Надеюсь, ты это понимаешь…

— Не всегда, — вдруг честно призналась я. — Иногда так и тянет почувствовать себя неудачницей.

— Обычный побочный эффект. Предсказуемый и проходящий.

— Кто ты? — с интересом всмотрелась я в его лицо.

— Оборотень, — спокойно ответил он.

— И ты можешь также, как тот пациент?

— Он как раз не смог. — Верес сделал паузу, будто подбирая слова.

— Когда жизни оборотня что-то угрожает, он стремится обратиться в зверя. Регенерация срабатывает быстрее, потери меньше. Но от яда это не спасает. Есть яды, которые специально разработаны таким образом, что активизируются при ускорении метаболизма во время оборота… — Он смущенно нахмурился. — Я не специалист по реабилитации, Надя. Мне все хочется понять, насколько ты справляешься…

— За воротами отделения меня ждет жестокий мужчина, власть которого почти ничем не ограничена, — усмехнулась я невесело. — Мне плевать на то, что ты оборотень, Верес.

Я ничего не чувствую по этому поводу. А ещё мне хочется поесть, принять душ и вернуться к тому, на чем мы остановились. Мне было очень хорошо."

"Я едва не задохнулась от жара, скользнувшего по венам и выступившего испариной над губой. На меня ни один мужчина ещё так не смотрел. Да и смешно было бы вспоминать сейчас мой ничего не стоящий опыт. До Славы у меня был один парень, а Слава… он смотрел не так, как Верес. В его липком взгляде сквозь меня читалось лишь упоение властью. Сначала его одержимость мне нравилась. Стать слабостью такого мужчины казалось мне чем-то особенным.

Он набрасывался на меня с такой страстью и голодом, будто бы я была единственной, кто могла его удовлетворить.

Правда доходила до меня постепенно. Слава все больше подавлял и подчинял меня в постели, не интересуясь моими желаниями вовсе. Я чувствовала себя куклой для удовлетворения каких-то примитивных нужд, от чего каждый раз хотелось долго отмываться…

И сейчас у меня было чувство, что мне выпал случай сравнить нечто большее с тем, что я долгое время принимала за норму.