***Вскрытие пациента показало, что концентрация яда в крови была запредельной — органы разрушились очень быстро. А, значит, у нас не было времени его спасти. И это почему-то злило. Я чувствовал себя бессильным и никчемным. Хотя, дело было, скорее, не в пациенте.

Мы с Надей вернулись в кабинет скорее по привычке. Никто из нас понятия не имел, куда идти. За окном стемнело.

— Меня впечатлило, как ты сегодня работал в лаборатории над антидотом, — заметила она в тишине. — Просто хотела сказать.

Я молчал.

— Я поеду домой, — тихо сообщила Надя и направилась к вешалке.

— Не делай этого, — обернулся я.

— Ты не в том состоянии, чтобы оставаться сейчас одной. А тем более — возвращаться к мужу.

Она удивленно вздернула бровь.

— Верес Олегович, я — не ваша забота, — неожиданно увеличила дистанцию между нами, возвращаясь к официальному тону. — У вас и своих проблем хватает. А я справлюсь. Зайду к Краморову, чтобы объяснил, что меня ждет дальше…

— Краморову не до тебя сейчас, — процедил я. — Не знаю, постоянно ли у него тут лажа на лаже и он привык, но разгребаться после сегодняшнего дня он будет долго. Я остаюсь единственным, кто в курсе твоей ситуации.

И я тебя никуда не отпускаю.

— Не помню такого в твоих обязанностях."

"— Зачем тебе к мужу? — Я не спеша направился к ней. — Боишься его? Хочешь удостовериться, что он не слетел с катушек и твой поводок все той же длины? Не стоит.

— Послушай, сегодняшний день был тяжелым и странным, — напряглась она. — Для меня. Я наговорила лишнего…

Я приблизился к ней и замер в шаге.

— Но теперь я бы хотела, чтобы мы сделали вид, что этого не было, — понизила она голос. — А по остальному — разберусь.

— После того, что случилось сегодня с тобой, обычно увозят в реабилитационный.

Ты не можешь просто так взять и куда-то уехать. Ты не знаешь ни прав, ни обязанностей, а это грозит проблемами. А ещё ты себя переоцениваешь. Не надо рисковать собой. Хватит.

— Тогда пусть это решает Краморов.

— Решать буду я.

— За Краморова?

— За тебя.

Она тяжело сглотнула, глядя мне в лицо. Комната уже погрузилась в кромешную тьму, и мои глаза могли светиться ярче обычного, потому что я уже не мог отвести от неё взгляда.

— Жалеешь меня? — вдруг усмехнулась она, отступая.

— Не надо. Я разберусь сама.

— Ты не поняла. Я не дам тебе разбираться самой.

И, пока она удивленно замерла, я сделал к ней шаг, запустил пальцы в её волосы и вжался губами в её рот.

31

Подо мной будто провалился лед, и я рухнул в ледяную воду, только внутренности опалило огнем, наполняя жаждой жизни. Давно мне не было так страшно. С одной стороны, мне нечего было терять. С другой — я рисковал потерять шанс, который очень хотелось использовать на максимум. Если я облажаюсь, Надя меня уже не подпустит.