Зона отдыха располагалась в большой кухне.

— Здесь на самом деле две квартиры в одной, перепланировка и дизайн были сделаны по всем современным требованиям, — монотонно картавил риэлтор, а я все поглядывал на Надю. И от него это не укрылось. Он подошел ко мне, когда Надя отдалилась, и тихо поинтересовался: — Ваша спутница принимает решение?

— Да, — кивнул я.

Когда мы прошли в кухню, у Нади загорелся взгляд. Все же женщину нужно впускать в квартиру первой. А не кошку.

— Бери, — сказала она. — Кухня чудесная. Все продумано.

Под ее пальцами ожили многочисленные ящики и дверцы шкафов, а то, как трепетно она погладила каменную столешницу, я буду вспоминать с особенным удовольствием.

— А вы — настоящий ценитель, — похвалил риэлтор как раз тогда, когда часы на ее запястье приняли какое-то сообщение. Взгляд Нади погас.

— Мне нужно позвонить, — коснулась она моего плеча и почти прошептала мне на ухо: — Это отличный вариант.

— Вашей жене, кажется, понравилась кухня, — заметил риэлтор, когда Надя вышла.

— Она мне не жена, — тревожно глянул я на двери, закрывшиеся за ней. — Коллега по работе.

— Ой, простите! — смутился он.

Напряжение сдавило виски так неожиданно, что я не сдержал рычания. Ответом мне стал рев мотора за окном.

Я тоже был уверен, что разбираюсь в людях.

Зря я дал ей уйти.

27

Когда я вышла из дома, машина Славы уже стояла поперек узкой дороги двора. Массивные колеса разворотили ветхий бордюр и смешали бледный куст шиповника с грязью. Стоило мне сделать пару неуверенных шагов от подъезда, Слава вылез из машины, громко хлопнув дверью, и направился ко мне.

— И что происходит? — недоуменно потребовала я.

Внутри все сковало, меня затошнило, а пальцы взмокли. Но снаружи я застыла маской, в которой привыкла выдерживать подобные сцены.

— Хотел спросить то же самое, — понизил Слава голос, приближаясь вплотную.

Его взгляд излучал пустоту. Будто не было внутри живого человека, и говорить там не с кем. Он — просто набор каких-то примитивных реакций на раздражители. Как зомби. Датчик запиликал, он и прибежал.

— А чего ты шепчешь? — Усмехнулась я, выпрямляясь. — Думаешь, если ты перестанешь орать, то выставишь себя меньшим идиотом? Какого чёрта ты тут делаешь?

Он подхватил меня под руку и дернул к себе:

— С кем ты тут?

— С коллегой! С тем самым — с твоим диагнозом!

— Так быстро? — сузил он глаза.

Его хватка на плече усилилась до еле терпимой боли.

— Что «быстро»?! Мы — на задании! Собираем анамнез у пациентов!

— Каких пациентов? — Наконец, на его лице мелькнула тень сомнения.

А я смерила его взглядом с презрением. Как же он убого выглядит! Весь такой стильный, модный, богатый и властный мужик бегает на привязи своей одержимости тенью.