Поняла, что, если буду об этом думать, просто свихнусь.

Надо хотя бы попытаться взять себя в руки, а не раскисать раньше времени.

Автомобиль мчался на всех парах, нарушая правила дорожного движения. Спешили доставить добычу к Соломону. Меня вихляло по салону от быстрой езды, и я сидела, сжимая руками сиденье. Надеясь выжить в этом путешествии."

"Наконец, остановились.

Чёрная дверь отъехала назад.

Открывшийся вид не сулил ничего хорошего.

Поле да взлётная полоса.

Частный джет с трапом ждал меня.

Толкнули в спину, ведя вперёд. Как каторжницу, заставляя против воли подняться на борт.

Солнце пекло, от тяжёлого платья, жаркой погоды и нервов я вся покрылась неприятным, липким потом.

Меня поглотило тесное пространство джета и встретила холёная физиономия Соломона. Довольного, сытого.

Он поднялся, преисполненный радости от нашего воссоединения. Его настроение ничего не омрачало. Даже мой ужасный вид. В мыле и свадебном наряде.

Протянул ко мне свои руки, будто ожидая, что я тут же совершу ответный жест, сжимая его пальцы. Затошнило от подобного предположения.

Стояла как вкопанная, не понимая, какие следует имитировать эмоции, чтобы чуть дольше прожить.

– Василиса, тебе понравился мой свадебный подарок? – улыбается во все тридцать два винира. Загорелое лицо искажает гримаса. А я не могу взять в толк, почему в детстве он казался мне красивым. Почему я не замечала, что на самом деле это существо так же уродливо, как и мой отец?

– Какой подарок? – глухо, без интереса уточняю.

– Как какой? – наигранно переспрашивает. – Я ведь обещал, что убийца брата будет наказан. Вот он сдох. От моих рук.

Мир пошёл рябью. Как телевизор, перед тем как отключиться.

– Сдох? – каркаю сухим горлом.

– Конечно. Я ведь всё довожу до конца. Рада?

Согнулась, одной рукой опираясь о дверной проём, а другой вдавливая ладонь в солнечное сплетение.

Тошнота подступила к горлу, так что вздохнуть невозможно. Кажется, сейчас разом избавлюсь от сердца, печени и почек.

Физическая и душевная боль смешались в отвратительный по своему вкусу коктейль.

– Ты так об этом мечтала, Лисёнок, – Соломон неожиданно оказывается рядом, мои рефлексы слишком замедлились, чтобы фиксировать происходящее в окружающем пространстве.

Преодолевая внутреннее сопротивление, подняла к нему взгляд.

Смотрит холодно. С издёвкой. Получая извращённое удовольствие от моего состояния.

Должно быть, давно уже понял, что я влюблена в Шамиля.

И почему-то чувствую, что он даже ревности не испытывал по этому поводу. Скорее, нечто иное. Злость из-за раненого самолюбия. Оттого, что некогда влюблённый подросток вырос и перестал мечтать об объекте грёз. И поражение, потому что место, ранее принадлежащее ему, занял соперник, оказавшийся лучше него по всем статьям.